Корсар

Не могу понять, что его гложет, но он больной изнутри, хоть и сильный. — Только внимательно посмотри.

— Смотрю. — Касаюсь пальцами чёрной повязки, провожу по ней, словно теплом рук смогу исправить то, что с ним однажды случилось.

Он вздрагивает, но не отстраняется.

— И что ты видишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебя. А ещё боль вижу, которой слишком много для тебя одного; надёжность и желание помогать. Отчаянность и отчаяние вижу. Много чего ещё.

— А сколько мне лет видишь? А глаз? Татуировки?

Татуировки… нашёл ещё причину.

— Вижу, конечно, чего уж? — Касаюсь рыжей бороды, которая на поверку оказывается не такой жёсткой как думалось, до губ дотрагиваюсь, путешествую вверх по линии носа с лёгкой горбинкой, рыжие брови очерчиваю. Мне нравится осязать его, такого тёплого и неожиданно близкого. — Но ведь это всего-навсего внешность, она разная бывает. К красоте, как и к уродству, очень быстро привыкаешь. И возраст… я не знаю, что тебе на это сказать, но мне кажется, это не очень страшно. Сорок два… разве очень много?

— А тебе? Девятнадцать?

Киваю и наклоняюсь так близко, что лбами соприкасаемся. Мои волосы смешиваются с его, и уже не разобрать, где чьи, настолько похож оттенок.

— Девятнадцать, скоро двадцать будет. И я некрасивая рыжая девочка с веснушками даже на спине. Но ты так смотришь на меня, и я верить начинаю, что зеркала все — кривые, а я сильнее, чем есть на самом деле.

Он закрывает глаза, запускает руку в волосы на моём затылке и слегка сжимает. Втягивает воздух через ноздри, а широкая грудь вздымается и опадает под чёрной футболкой с длинными рукавами, сидящей как влитая.

— Поехали кататься? — вдруг предлагает. — Потому что, если останемся здесь ещё хоть на чуть-чуть, случится беда.

— Просто кататься?

— Можем не просто, можем задом наперёд, — усмехается и целует забинтованную ладонь. Так естественно и просто, словно именно это и должен был сделать, а у меня сердце в ушах стучит африканским барабаном и ноги ватные. — Собирайся.

Легко подпимается на ноги, а я снова подчиняюсь, словно рядом с Роджером теряю волю, захваченная его уверенность в каждом своём действии на каком-то молекулярном уровне."

"— А можно будет твоим мотоциклом немного поуправлять? — спрашиваю, набравшись смелости, когда выходим из дома, а свежий ночной воздух хоть немного мысли в порядок помогает привести. — Давно мечтала.

— Слышала, что доктор говорил? — Сводит брови к переносице, хмурится, но улыбка так и рвётся на волю. Она у него красивая очень, так бы и любовалась. — Руки перенапрягать нельзя, а чоппер — тяжёлый товарищ, потому сначала вылечимся, потом будем его мучить.