Корсар

Крышу сносит от аромата ландышей, исходящего от её волос, кожи, одновременно сладкой и терпкой на вкус.

— Я хочу тебя, — выдыхаю в шею, а она стонет, когда всё-таки обхватываю ладонью левую грудь. Такая упругая, красивая, с затвердевшими сосками. Ткань белья ажурная и тонкая, и эта невесомая преграда делает все ощущения острее. — С ума сводишь, рыжая ведьма.

Тихо смеётся мне в губы, а у меня все планки и барьеры трещат по швам. Прикусываю нижнюю губу, врываюсь языком в приоткрытый, припухший от поцелуев, рот, а Ева зарывается в мои волосы на затылке, проводит ногтями по коже, царапает, и это невыносимо приятно, когда вот так — на контрасте боли и удовольствия. Пусть делает, что хочет, хоть в лохмотья меня искромсает, лишь бы не зажималась.

Спускаюсь губами ниже, прокладывая дорожку из поцелуев на нежной коже, а Ева прижимает мою голову ближе, трётся бёдрами о мою ногу. Это так сладко, так искренне, что хочется остаться в этом моменте навсегда.

Расстёгиваю пуговицу на её брюках, потому что до одури хочу прикоснуться к ней, ощутить жар тела, готового меня принять. Прислушиваюсь к прерывистому дыханию, чтобы понять, если остановиться захочет, испугается. Не хочу неволить, торопить, потому что мне нужно, несмотря на своё дикое желание, чтобы она сама захотела пойти дальше. Я мальчик взрослый, перетопчусь.

Расстёгиваю молнию — медленно, хоть пальцы дрожат дико — и снова целую, чтобы везде её чувствовать. Плавно, всё ниже и ниже, рука спускается к заветному месту, к которому стремлюсь всем своим мужским естеством. Но пока хватит и пальцев, и лёгких касаний. Когда дотрагиваюсь до жаркого лона, Ева всхлипывает и пытается отстраниться.

— Тебе неприятно? Больно? — спрашиваю, выдёргивая пальцы, но Ева снова всхлипывает и накрывает мою руку своей.

— Нет, приятно, — хрипло отвечает, пряча лицо на моём плече. - Просто... Необычно."

"Смеюсь, возвращая руку обратно — туда, где ей самое место. Лёгкое касание к горячей плоти, которая пульсирует под пальцами, растекаясь жидким огнём. Чуть надавливаю, провожу пальцем — для начала одним — по кругу, вычерчивая спиралевидные узоры, а Ева стонет с каждым движением всё сильнее, и этот звук способен свести с ума. Всё ближе к жаркому входу, но не тороплюсь, пока тело Евы само не попросит. Знаю, чувствую, что хочет меня, когда так дрожит и за плечи цепляется, всхлипывая от каждого моего движения. Её губы лихорадочно ищут мои, и я даю её то, что требует, потому что в этот момент из меня можно верёвки вить и подписывать на любое преступление, лишь бы быть рядом с золотой девочкой не мешали.