Красавица

Когда Бастьян закончил свою речь, напряжение в воздухе достигло такого пика, что казалось, это струна, натянутая почти до предела и готовая разорваться. Эш моргнул, смахивая с ресниц слезы, пытаясь сфокусировать взгляд. Что бы он ни разглядел на лицах собравшихся вокруг него, это вынудило его губы задрожать, а плечи затрястись.

Бастьян отлично знал, что тот увидел. Что увидел Арт. От чего спрятался Фобос драгоценную секунду назад. Демонов. Созданий крови и тьмы.

Смерть во плоти.

Семью Бастьяна, какой бы та ни была.

Арт завизжал у ног Мэделин, задыхаясь в попытках успокоиться.

Бастьян покосился на Арджуна, одними глазами давая понять о своих мыслях. В следующую секунду Арджун потянулся к запястью Арта. Через миг мальчишка рухнул на землю в спокойном забвении.

Слезы потекли по щекам Эша.

– Все, что я говорил, я…

Бастьян сделал шаг назад. Крутанул револьвер на пальце. Прицелился.

– Пожалуйста! – взмолился Эш. Подозрительное темное пятно появилось у него на штанах, запах мочи завился вокруг него. – Я отдам вам все, что попросите. Я никому ничего не скажу.

Я забуду, что когда-либо…

– Нет, – сказал Бастьян. – Не забывай об этом до последнего своего вздоха. Слова – оружие. И ничего больше не имеет значения, когда сам дьявол держит тебя за яйца. – Он выстрелил.

Эш закричал. Веревка, державшая его над платформой, треснула, и перекошенное тело ударилось о металлические подпорки с характерным звуком. Когда он перекатился на спину, кровь потекла у него из носа, и ее аромат наполнил воздух, как теплая медь с примесью морской соли.

Гортензия и Мэделин замерли. Перестали дышать.

Джей с хлопком спрятал один из своих кинжалов в ножны. Бун зажмурил глаза и закинул голову, делая глубокий вдох. Недовольно нахмурившись, Найджел сложил на груди руки, в то время как Арджун затушил свою сигару под подошвой ботинка.

Горькая радость наполнила грудь Бастьяна. Вот еще одно желание исполнено.

Сегодняшний день можно считать удачным.

Эш задергался, пытаясь вырваться из веревок, когда фигуры в плащах начали смыкаться вокруг него, их глаза сияли, как серебряные монеты под лунным серпом.

Затем Мэделин, Гортензия и Бун резко кинулись на Эша, как кнуты, просвистевшие в ночи, крик ужаса Эша заглушил шорох тяжелых плащей.

Заглушил звуки наслаждения, наполнившие воздух над Новым Орлеаном.

Найджел наблюдал за безумием в неестественном молчании, по-прежнему держа свои длинные руки скрещенными на груди, осуждение читалось на его лице.

– Вы не какие-то там мелочные мстители, Бастьян. Твоему дяде это не понравится.

– Я никогда не называл себя святым, – отозвался Бастьян с непроницаемым выражением лица.