Красавица

– Тогда ты привел меня сюда просто, чтобы…

– Тебе следовало сбежать, пока у тебя еще был шанс. Уже не…

– Перестань затыкать меня, fils de pute[129]. – Селина толкнула его, ее ладони прижались к его груди точно раскаленное железо. – И чтоб ты знал, я уже пыталась сбежать.

– Лгунья. – Бастьян смахнул ее ладони, словно мух. – Если бы ты хотела сбежать, ты бы сбежала из этого места давным-давно. Не говори мне, что пыталась. Эгоистичные ублюдки, как ты и я, не пытаются. Они делают. – Слова сыпались с его языка подобно яду, правда душила его в душе.

Селина отпрянула от этих слов, ее губы распахнулись.

Осознание происходящего заставило ее измениться в лице.

– Ты пытаешься напугать меня. Не выйдет.

Бастьян бережно взял ее за горло, притягивая ближе к себе, ее рассыпавшиеся по плечам кудри защекотали ему запястье и сбили с толку на еще одну, сводящую с ума секунду.

– Тогда ты полная дура.

– Почему ты не хочешь мне помочь? – Голос Селины наконец-таки дрогнул, первый признак того, что Бастьян причинил ей очевидную боль.

Это в ответ причинило боль Бастьяну, такую, будто его ударили в живот.

– Ты беспокоишься о тварях, которые тебя убить могут? – Хладнокровный смех сорвался с его губ. – Тебе следует беспокоиться о демоне, который это сделает. Ибо я убью тебя сам, если ты не уйдешь.

– Лжец. Ты меня не тронешь. – Вопреки всему Селина Руссо по-прежнему отказывалась сдаваться.

Бастьяну нельзя восхищаться этим. Ему вообще нельзя ею восхищаться.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – сказал он. – Я убивал прежде, Селина. Бесчисленное количество раз. И наслаждался этим, ни разу не попросил прощения. – Он хотел ее напугать этим признанием.

Утвердить судьбу раз и навсегда.

Селина медленно выдохнула, ее дыхание задрожало у нее на губах.

– Как и я.

Рука Бастьяна отпустила ее горло, напряжение разлилось по его телу, сдавив грудь от изумления. Он подумал о том, чтобы снова назвать ее лгуньей. Однако она не лгала. Он знал ее уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что подобное признание не может быть ложью. Оно было жестоким, какой обычно и оказывается правда.

Селина вздернула свой острый подбородок. На ее глазах блеснули злые слезы.

– Поэтому я и сбежала из Парижа.

 – Она сделала вдох, вся дрожа. – И я не чувствую себя виноватой, ничуть. Я не боюсь смерти, Себастьян Сен-Жермен. И я не боюсь тебя. Это тебе следует меня бояться. – Она опять его толкнула, слезы потекли по ее щекам.

Бастьян схватил ее за руки. Посмотрел на нее, наблюдая, как она опять обрывисто вдыхает. Мысли закружились в его разуме, вопросы, жаждущие вырваться наружу.

– Кого?

– Я убила мальчишку, который пытался меня изнасиловать.

Огонь резко покинул его тело. Так происходило всегда.