Красавица

Бастьян задумчиво выпучил губы, снова будто бы приходя к тем же выводам. Привлекая внимание Селины к своему рту, так что ей пришлось отвести взгляд. Она сглотнула, пытаясь заглушить неприличные мысли. Одна часть ее была возмущена тем, что находила подтверждение своему влечению. Другая же ее часть наслаждалась суровым напоминанием: Бастьян пробуждает худшую версию Селины внутри ее. Ту, что окутана пороком и грехом.

Очередная минута прошла в тишине. Чем дольше они стояли молча, тем сильнее становилось напряжение в воздухе вокруг них, до тех пор, пока не зажило собственной жизнью, как привидение под капюшоном, нависающее над их головами.

Селина решила, что ни за что не начнет разговор первая. Даже под страхом смерти. Он может стоять и ждать, пока утром взойдет солнце на небе, ей все равно.

– Вы прибыли в Новый Орлеан недавно. – Бастьян произнес фразу как факт, а не вопрос.

– Чуть больше недели назад. – Селина сделала паузу. Интересно, он помнит, что видел ее в тот ее первый вечер рядом с Джексон-сквер? – Вы говорите по-испански.

Он кивнул:

– Благодаря моему отцу.

– Ваш отец был испанцем?

– Нет.

Селина ждала, пока он объяснит, затем мысленно вздохнула, когда он этого не сделал. Не потому, что ее беспокоила его молчаливость, но скорее потому, что понимала его желание умалчивать некоторые вещи о себе.

Вот еще одно сходство между ними.

Сердясь от осознания этого, Селина переместила вес с ноги на ногу, стуча носком правой ноги по толстому ковру.

Улыбка появилась на губах Бастьяна.

– Я вас раздражаю.

– И вам это нравится.

– Да. – Его улыбка скосилась набок, и опять появилась эта сводящая с ума ямочка на щеке."

"Тишина снова воцарилась между ними. Бастьян сделал шаг навстречу Селине, без сомнений, только чтобы посмотреть на ее реакцию. Если она отстранится, то признает свое смущение, а значит, даст ему над собой власть. Если сделает шаг вперед, признает свое влечение… а это тоже даст ему над ней власть.

Селина не сдвинулась с места. Замерла как гора. Как вековой дуб. Как башня, которая отказывается сгибаться.

– Я могу стоять вечно в этой раздражающей тишине. Меня она совсем не беспокоит. – Она демонстративно скрестила руки, подперев тем самым грудь, и корсет впился ей в ребра. – Можете сгинуть в догадках о том, что я думаю, ибо я ни за что не скажу.

– Взаимно. – Черты лица Бастьяна приняли угловатый вид. Его взгляд скользнул инстинктивно вниз, прежде чем он успел поймать себя, его челюсть напряглась.

Он отвел глаза.

Поначалу Селина не поняла его странного поведения. Она тоже опустила глаза и, все осознав, тут же разжала руки, будто их охватило пламенем.