Красавица и ее чудовище

Никто, кроме трех Харонов, затеявших Аваргалу, не сможет больше активировать их, да и сами четэри не станут возвращаться на место запретного ритуала. А значит, эта магическая конструкция так и останется молчаливым памятником тому, что тут когда-то произошло. Зарастет, покроется грязью, но будет стоять инородным пятном на нетронутом цивилизацией ландшафте. Останется бельмом на глазу Срединного мира. Монументом отчаяния для тех, кого затронули эти события. А может быть, и наоборот – символом их воскресшей из пепла надежды.

Ведь так призывно горели огни на черном фоне погруженного во тьму пейзажа. Далеко… Не разобрать, что происходило там, на освещенной площадке, и тем не менее она все еще была цела. Не так уж и мало для того, чтобы снова обрести надежду.

Смерть не без усилий остановил рванувшегося вперед Арацельса, схватил его за локоть и чуть заслонил своим плечом путь.

– Что еще? – недовольно спросил тот.

– Прежде чем пойдем туда, – проговорил белокрылый, глядя на друга, – хочу сказать тебе…

– Ну? – всматриваясь в светлое пятно среди темного пейзажа, поторопил Первый Хранитель.

Кама, перекинув через плечо кровницу, молча прошествовал мимо них и скрылся во мраке ночи, став неотъемлемой частью своей родной стихии. Черное на черном – был и нет. Арацельс нервно дернул бровью и уставился на четэри с таким видом, что тот мгновенно перестал собираться с мыслями и заговорил:

– Ты ведь понимаешь, что Катя скорей всего мертва?

– И? – стиснув зубы, осведомился блондин.

– Ты совсем не знал ее, да и свадьбу вам навязали.

– К чему ты клонишь?

– Ну… есть и другие девушки…

– Отстань! Ты задерживаешь нас обоих. – Красно-желтые глаза недобро свернули. – Арэ у меня одна. Другой уже не будет.

– Это я и боялся услышать, – вздохнул его друг. – Может, тебе не стоит туда идти? А? Мы все проверим, а потом…

– Пусти, С-с-смерть, – зашипел блондин, вырывая руку из крепкой хватки чужих пальцев. – Я уже давно не ребенок, не стоит беспокоиться за мое психическое здоровье, – бросил он на ходу.

– После сцены в Харон-сэ я бы так не сказал, – пробурчал Четвертый Хранитель, следуя по пятам за своим спутником.

– У меня одна сущ-щ-щность, – перебил тот, не оборачиваясь. – Пора запомнить.

– Я имел в виду то, что ты не всегда контролируешь себя.

– Ошибаеш-ш-шься.

– Хочешь сказать, что зверское выражение лица, с которым ты пытал Харона, – это контроль?

– А какое выражение ты хотел увидеть в тот момент? – Арацельс от удивления даже обернулся.