Красавица и ее чудовище

– Но это так на тебя не похоже! – поравнявшись с ним, заявил крылатый, на что друг только плечами пожал, перепрыгивая узкую змейку ручейка, из черной глади которого опрометчиво выскочил огненный обитатель, но тут же скрылся на дне, почуяв близость чужаков."

"Камни шуршали под их ногами, шелестела растревоженная ветром листва, где-то вдалеке заунывно кричала ночная птица. А они спешили к своей цели, ускоряя шаг. Быстрое движение вверх, длинный прыжок – и гора камней осталась позади. Недовольный треск витых зарослей кустарника, испуганно блеснувшие зеленые глаза потревоженного зверька – и вот совсем близко замаячила чернокрылая спина идущего впереди Камы.

А дальше, метрах в трехстах от них, лежала освещенная магическими огнями площадка. Уже были отчетливо видны верхушки столбов, но участки разноуровневой растительности, хаотически разбросанные по округе, мешали разглядеть, что происходит ниже. Чем ближе подходили Хранители к нужному месту, тем больше препятствий встречалось на их пути, будто сама природа стремилась скрыть от посторонних глаз последствия Аваргалы.

Смерть что-то говорил, но Арацельс уже не слушал его.

Сделав еще несколько быстрых шагов рядом с крылатым спутником, он ни с того ни с сего перешел на стремительный бег. Четэри тоже прибавил скорости, но догнать рванувшего сломя голову друга так сразу не смог. Даже способность передвигаться по воздуху не компенсировала расстояния, резко увеличившегося между ними. Смазанной тенью блондин пронесся мимо Камы, перепрыгивая на бегу через заросли и камни. Полметра, метр… не преграда!

Он заметил Катерину, как только под его натиском расступилась стена кустов.

«Жива!» Мысль сладким нектаром затопила сердце, заставила его екнуть. Облегчение, радость и непонятно откуда взявшаяся нежность нахлынули пьянящей волной, мешая трезво соображать. Он смотрел на девушку и ничего не видел вокруг. Только гибкий женский стан в ритуальном наряде, бледный овал лица, выбившиеся из высокой прически кудри и длинные ленты, лежавшие на обнаженных плечах. Такая красивая, хоть непривычно холодная в этих белых одеждах, и в то же время родная, близкая… живая. И на душе было так хорошо и радостно, что хотелось глупо улыбаться, а в голове не рождалось ни одной нормальной мысли. И только крутилось, как заезженная пластинка, бесконечное: «Жива, жива, его Арэ жива…»

Секунды шального счастья прошли тут же, когда мужчина обнаружил рядом с девушкой нечто довольно специфическое. Огромная зверюга оплела ее бедра своими лапами-щупальцами, положила трехглазую морду ей на плечо. В голове Первого Хранителя, словно сигнальная лампочка, высветилось единственное стремление – убить тварь, чтобы освободить пленницу.