Криптум

"

"Это задело меня до глубины души, и я топнул по палубе, мне хотелось провалиться в звездное сито, вернуться, забыть этот ужас. Я выкинул вперед руку, словно чтобы ударить его, но тут увидел разницу в наших размерах, в наших ситуациях – увидел его усталую печаль и подумал о горьких воспоминаниях, которые он до сих пор хранит в боевых сфинксах, защищавших его Криптум тысячу лет… последние минуты своих детей.

Дидакт не знал никакого другого долга, кроме этого. Его жена находилась далеко, он не видел ее в буквальном смысле века́, не знал, не использует ли она его в целях, которые невозможно было предвидеть, когда он был вынужден отправиться в свою медитативную ссылку.

Он служил.

Я убрал мой кулак.

– Я не хочу твоей печали, – сказал я.

– Это Мантия.

– Ты скорбишь.

Это заставило его задуматься.

– Я провел тысячи лет в скорби и не нашел в этом благодати.

Он сел, скрестив большие ноги, наклонив вперед туловище, занял столько пространства, что мне почти не осталось места под немигающими звездами.

Я опустился на колени рядом с ним, сел и тоже скрестил ноги.

– Расскажи мне о твоей ссылке.

– Возможно, она не добавила мне мудрости, но была занятной, – сказал он, вздохнув.

– И что ты чувствовал в Криптуме?

– Скажем так: я не находил покоя. То, что все великие, высшие домены вселенной предписали Предтечам, никогда не было покоем, никогда утешением, никогда отдыхом. Никогда постоянством, логикой или даже чистой страстью. Откровенно говоря, я завидую твоей испорченности, манипуляр.

Я не знал, как на это реагировать.

– Твоя беда в том, что ты сожалеешь обо всем содеянном. И ты скорбишь.

Руки Дидакта упали, его плечи расслабились, и я увидел вспышку чего-то большего, чем признание, большего, чем просто осознание.

– Мои кровь и семя… утрачены. Жизнь с моей семьей, с моей женой – все это было так недолго. Я чувствовал столько ненависти. Эта ненависть все еще во мне. Ты, вероятно, прав, отвергая мой отпечаток. Мне далеко до Мантии теперь, когда…

– Ты тоже не был готов к мутации, да? Ее навязали тебе во время боя. Внеочередная мутация. Кто-то приметил твой потенциал даже за твоими недостатками.

Дидакт вгляделся в меня, и на мгновение в этом огромном каменном видении, высеченном или искусно искалеченном историей и горем, он поднял губы и почти что улыбнулся, словно все еще был молодым.

– Твой клинок ранил меня, манипуляр, – сказал он.

– Я принимаю свои недостатки, как ты принял свои, и я преодолею их… как преодолел ты. Я готов как никогда, прометеец.

Меня по-настоящему трясло, но не от страха.

Дидакт поднялся во весь свой огромный рост и махнул рукой:

– Да будет так – айя и еще раз айя.