Тьма после рассвета

Девочка интересуется взрослыми мужчинами, мечтает о любви, как в плохих книжках или французском кино. Почему вы в этом направлении не почесались, а? Пять дней прошло, куда вы смотрели?

Разин и Гордеев молча смотрели на нее. Смотрели очень выразительно. Все понятно. Они получили указание. То есть старшие братья начали с них, а теперь и до следствия добрались. Цари горы, держащие бога за бороду.

— С вами работали привлеченные сотрудники сторонних организаций? — холодно спросила Ермашова. — Можете не отвечать, сама все вижу. Давайте еще раз пройдемся по материалам об Алле Муляр, посмотрим, что можно сделать.

Начнем с показаний учителей, которые говорили о том, что девочка склонна влюбляться в тех, кто постарше."

"Ей стало тошно. Опера — молодцы, держат язык за зубами, об участии КГБ ни слова не проронили. И сама она, следователь Ермашова, тоже ничего им не сказала, ограничилась невнятным «поступило указание сверху». Интересно, Коля и этот Гордеев понимают, что указание и им, и следствию пришло из одного и того же кабинета? Наверное, понимают, не дураки ведь. Но все молчат, как воды в рот набрали.

Все делают вид. Играют в одни ворота.

На ее столе заверещал телефон. Мама. Голос недовольный, сердитый.

— Почему я должна обслуживать твоего мужа и твоих детей? Когда ты намерена появиться дома?

— Я работаю, — устало проговорила Ольга Алексеевна. — Вернусь поздно.

И подумала: «Если вообще вернусь. Не исключено, что проторчу здесь до утра».

— Ты могла бы как минимум заранее приготовить еду для своей семьи! У всех хороших хозяек в холодильнике на три-четыре дня наготовлено! Почему я должна звонить вам и узнавать, что ужина нет и что твои муж, сын и дочь сидят голодные? Почему я должна мчаться на старости лет через весь город, чтобы их накормить?

Ничего нового.

Сплошные преувеличения. Ну да, муж и в самом деле не умеет ничего, кроме как сделать бутерброд, но дети-то вполне самостоятельные, дочке семнадцать, сыну — пятнадцать, могли бы сбегать в магазин, купить что-нибудь, да хоть творогу и сметаны, сырники налепить и поджарить — невелико искусство. Картошку почистить и сварить — тоже много умения не нужно. Макароны сварить или гречку. И не такая уж у матери «старость лет», всего семьдесят. И ехать нужно не через весь город, мать живет в трех остановках на метро. «Я больше не могу, — пронеслась в голове предательская мысль. — Меня все достало».

К восьми вечера удалось наметить двух перспективных персонажей. Одного из них опросить не удалось, и о нем благополучно забыли, второго, учительницу истории, следовало опросить пов­торно.

— Коля, бегом! — скомандовала Ольга Алексеевна. — Ноги в руки — и вперед. Время пока позволяет.