Тьма после рассвета

Созвонись с учительницей и поезжай, а мы с Виктором пока еще покумекаем. Про красный «Москвич» спросить не забудь, вдруг она его видела.

Разин подхватился и исчез. Через какое-то время Ермашова заметила, что Гордеев погрустнел, стал говорить коротко и без всякого выражения.

— Устал? — сочувственно спросила она. — Может, чайку? Или кофе? У меня растворимый, индийский.

Виктор угрюмо кивнул. Ольга Алексеевна включила кипятильник, засунутый в пол-литровую банку с водой. Электрический чайник давно сломался, заняться им все руки не доходили, у хозяйственников пока допросишься — в отставку выйти успеешь.

Достала из шкафа сахарницу и ванильные сухари с изюмом. Небогатое угощение, ну так у нее и не ресторан, а кабинет следователя.

— Что приуныл, майор? — сказала она, подавая Гордееву граненый стакан с горячим кофе. — Боишься не справиться с выполнением высокого указания?

Тот отрицательно покачал круглой, почти совсем лысой головой.

— У меня жена — учитель в школе. Русский язык и литература.

Представил, как бы она чувствовала себя, если бы оказалась на месте той учительницы, к которой Коля поехал. Я понимаю, указания не обсуждают, их выполняют. Поэтому я не обсуждаю.

— Но переживаешь, — закончила его мысль Ермашова. — Бери сухарики, подкрепи силы. Хочешь по пять капель?

Гордеев кивнул, ни на секунду не задумавшись.

— Давайте.

Она открыла сейф, достала початую бутылку коньяку, плеснула понемногу в оба стакана с кофе. Подумала, что выходит как-то нехорошо: она обращается к операм на «ты», как давно привыкла, не обращая внимания ни на возраст, ни на звания и должности, а они ей выкают.

Так было не всегда, конечно, в первые годы работы в следствии молоденькая Оля, носившая тогда другую фамилию, девичью, не осмеливалась тыкать никому, даже своим ровесникам. Но это быстро прошло. Следователь стоит на иерархической лестнице выше сотрудника милиции, оперативника, это аксиома, и нечего тут церемонии разводить. А ведь этот Гордеев с Петровки ненамного моложе ее самой, лет на пять, наверное, а то и меньше.

— На брудершафт, — решительно произнесла Ермашова, поднимая горячий стакан, обжигающий пальцы. — Когда выполняешь невыполнимое, можно забыть о вежливости.

— Согласен.

Виктор быстро отхлебнул кофе с коньяком и затряс головой.

— Блин, кипяток же!

Она рассмеялась и по лицу Гордеева поняла, что ему стало немного полегче.

— Ладно, формальности соблюдены, пошли дальше.