Крым

 – Ну что я больная, что ли, у тебя? Не нужно мне все время лежать. Вон, даже опытные местные повитухи, и то все они в один голос говорят, что тем, кто ребеночка носит, больше ходить надобно и на воздухе свежем бывать. Вспомни-ка, милый, когда мы с тобой подолгу в последнее время гуляли, а? – и она, словно кошка острыми коготками, сжала своими пальчиками Лешкину голову.

– Да я хоть сегодня, Катарин, – чуть не подавился кашей Алексей. – Ну ты ведь сама знаешь, еле-еле до дому добираюсь иной раз. Ноги на пороге иногда, вон, отваливаются! Но сегодня-то мы с тобою уже точно пойдем гулять! На улице вон какая чудная погода, ветерок совсем стих, а снежок такими крупными хлопьями идет.

– Ты кушай, кушай, – улыбнулась жена. – Чего вдруг ложку положил? Или тебе, как я готовлю, не нравится?

– Да все мне нравится, – буркнул Лешка, с опаской поглядывая на руку Катарины.

В ночь на девятое декабря Катарина растолкала спящего мужа.

– Алексий, беги скорее до дяди, кажется, начинается! Схватки уже несколько часов как идут. Не хотела тебя пока тревожить, но вот теперь-то точно пора.

Лешка, накинув доломан и нахлобучив на голову картуз, вылетел из избы.

– Вашвысокоблагородие, тревога?! – прохаживающийся по улице часовой вскинул кверху ружье, чтобы выстрелить.

– Убери фузею, Егорка! У меня жена рожает! Сейчас всех на ноги поднимешь! – бешено рявкнул майор и понесся вдаль.

– Ох, е-мое! – егерь осторожно спустил курок и перекрестился. – Страсти-то какие, хоссподи!

Через час возле командирской избы уже было не протолкнуться. Вовнутрь никого не пускали. Мордастая, дородная баба вытолкала за порог будущего отца, бабку, дядю и тетушку.

– Туточки усе стойте! Там у хаты докторов та повитух богато!

Исключение сделали только лишь для одного ротного лекаря Акакия Спиридоновича.

Пятый раз уже подходил к Алексею ротный каптенармус.

– Ваше высокоблагородие, может быть, еще там чего нужно? Можа, еще кипяточку надо нагреть, а можа, там бязи мало, ну, али спиртуса поболее принести?

– Да куда, и так уже три ведра кипятка вовнутрь занесли! – отмахнулся Лешка. – А-а-а, хотя ладно, давай-ка еще немного! Ты, Степа, ведро принесешь, а я с ним эдак маленько заглянуть в избу попробую. Ну ведь никакого терпения у меня тут нет, чтобы стоять! И как только эти злыдни не понимают?!

Коварный план командира потерпел крах в самой начальной фазе его реализации. Ведро было перехвачено на крыльце, а под напором бабки Сидоры Лешке пришлось отступить вниз.

– Не велено нікого пускати. Скоро вже! Усі ломляться і ломляться! – пробурчал суровый страж и захлопнул дверь перед самым носом.

Перед подъемом роты весь личный состав ее уже и так не спал.