Лабиринт Ванзарова

Как будто никого нет за бархатом. Убеждение подействовало.

Барышня сделала несколько неуверенных шагов.

– Есть кто-нибудь?

35Парадная лестница была пуста. По виду горничная из богатой семьи бесшумно пробежала по ступенькам, покрытым ковровой дорожкой, на третий этаж, неслышно вставила ключ в замочную скважину, огляделась, открыла замок и проскользнула в щель. На все ей потребовались считаные секунды. В прихожей скинула овчинный полушубок, обернулась, чтобы пройти в комнаты.

Ее застали врасплох. От неожиданности растерялась, замешкалась и отшатнулась к вешалке, прижалась к одежде.

Еще немного, и конец. Оружие в кармане полушубка, достать не успеет. Силуэт, что напугал, чернел в дверном проеме не шевелясь. Будто призрак.

– Филя, ты? – приглядевшись, спросила она, пытаясь сунуть руку за браунингом. – Фу, напугал, проклятый.

– Что-то пугливой стала ты, Ляля, с чего бы…

Девушка умела хорошо играть: вздыхая и держась за сердце, молодое и здоровое, улыбалась и говорила, что любой испугается, когда вот так в тишине наткнешься. Старательно лепетала веселый вздор, обращая испуг в шутку. Сама же лихорадочно соображала: что означает его появление здесь.

Этого не должно быть. Не для того квартира предназначена. Или что-то задумал, или учуял, что ему знать не полагается.

Разыгрывая веселье, Ляля, как ее назвали, игриво протиснулась мимо мужчины, ткнув ему в живот пальчиком. И вошла в гостиную.

– Это что? – выдохнула она, растерявшись. – Ты что наделал? Зачем его притащил? Было же приказано…

Филя отошел так, чтобы нож успел сделать свое дело, если потребуется.

– Руку повредил малость, нужно было подлечить. Корпий мази выписал, помогло…

– С ума сошел? Зачем? Тебя любой доктор примет.

Что теперь делать?

– Что и задумано, – ответил Филя, присев на спинку кресла. – Не кипятись, Ляля, можно считать, спас его.

Девушка покусывала губку. Она пыталась сообразить, что ей делать. И еще: подозревает Филя или проверяет по обыкновению.

– Спас? От кого… Кто его тронет у Обуха, – сказала она, глядя на человека, что лежал на диване, свернувшись клубочком под овчинным тулупом. Глаза его, не мигая, смотрели в рисунок ковра.

– Утром его полиция загребла.

– Не может быть! – выдохнула Ляля и поняла, что раскрылась.

 – Не могло этого быть!

– И я так думал. Обух не станет врать: облаву устроили накануне праздника. Ванзаров постарался…

– Как же ты его вытащил?"

"– Пришел в участок, попросил отдать, мне выдали, – Филя усмехнулся, а девушку пробрал холодок: чего доброго, в участке лежат зарезанные чиновники. С него станется. Это катастрофа. Всю полицию на уши поставят… Что теперь делать?..

– Не бойся, Ляля, никого пальцем не тронул, – будто угадав, продолжил он.