Лабиринт Ванзарова

Выехал засветло. Кругом тишь, покой, только мороз поскрипывает да городовые топчутся. Пяткин на них окончательно смотреть не мог. Будто каждый пальцем ему грозит и думает: «Попался ты, Пяткин, нет тебе спасения».

Постояв на Исаакиевской площади, он потащился на Невский. По главному проспекту столицы ветер шелестел снегом. Будто все вымерли. Хоть бы кухарка пробежала. Так никого, кроме проклятущих городовых. Маячат черными столбами.

Свернув на Казанскую, Пяткин подъехал к гостинице «Виктория». Может, кто из постояльцев проветриться изволит. Сидя на облучке, он озирался на пустоту.

И вдруг приметил фигуру, которая торопливо пересекала улицу: шинель до пят болтается, лицо шарфом замотано, фуражка черная, очки на носу зеленые. Пугало, одним словом, а не пассажир. Извозчик в личностях разбирается, клиента сразу видит."

"В тоске Пяткин вертел головой. И увидел, как вдалеке, через угол Екатерининского канала и Демидова переулка быстро прошел господин приличного вида. Так быстро, что Пяткин не успел толком разглядеть. Показалось, что это тот самый, что посадил мертвую женщину, виновник его несчастий.

Пяткин подумал: не догнать ли, не спросить ли строго, зачем так поступил. А может, городового кликнуть? Порыв вспыхнул и сошел на нет. Пяткин засомневался: вдруг ошибся, вдруг честного человека напугает, да как еще городовому объяснишь. Да и похож одним кепи.

В пустом проеме переулка, на дальней стороне канала, проскочили двое парней в теплых полушубках. Наметанным глазом Пяткин определил лихих ребятишек. Наверняка за тем господином охотятся. Возьмут на ножик на пустой улице, ограбят и поминай как звали. Надо бы помочь человеку… Нет, его не касается, не станет вмешиваться.

Пусть городовые за порядком следят. Делом займутся, а не его стращают.

Тронов лошаденку, Пяткин выехал на Садовую улицу. И тут повезло. Подгулявший господин приказал на Английский проспект, угол Офицерской улицы поблизости от реки Пряжки, напротив Матисова острова. Кинул щедро три рубля. Сегодня Пяткину деньги не важны, главное тоску разогнать дорогой.

Вез бережно, аккуратно. Пассажир соснул. Пяткин разбудил, помог сойти, довел до парадной. За что получил хлопок по плечу и рубль. Сняв малахай, поклонился, поздравил с праздником.

Господин пробурчал поздравление и поплелся по лестнице.

На душе полегчало. Опустило малость. Пяткин подумал: не погреться ли чаем в ближайшем трактире? И тут приметил товарища, извозчика. Извозчики все товарищи. Кроме лихачей. Те зазнаются. Пролетка стояла чуть поодаль, на другой стороне проспекта. Извозчик дремал, голову в тулуп опустив. Неужто всю ночь трудился? Ну так вдвоем, чай, слаще и дешевле.

Спрыгнув, Пяткин подошел к пролетке. Чужая, не их конюшни.