Лабиринт Ванзарова

– С праздничком, православный! – сказал нарочно громко.

Извозчик не шевельнулся.

Спит, что ли? Пяткин дернул его за локоть.

– Эй, друг сердешный, чай, замерз?

Лошаденка покосилась на шум и беспокойство.

– Просыпайся, соня! – крикнул Пяткин и потянул за подол овчинного тулупа.

И тут случилось то, что бывает в страшном сне. Извозчик покосился, стал заваливаться, наклонился боком и свалился с козел на дорогу, приложившись спиной и затылком. Не закричал от боли, не проснулся. Глаза его пусто смотрели на Пяткина, а растянутый рот будто говорил: «Что ж ты, дружок, не видишь, что я мертвый, окончательно, значит, мертв».

Пяткин попятился, попятился и побежал. Запрыгнул на пролетку, не разобрав вожжей, хлестнул лошаденку и помчался. Улица была пуста и тиха, свистка городового не слыхать. А перед взором Пяткина мельтешили глаза извозчика. И ее. Теперь она пришла наяву. Пяткин жмурился, мотал головой так, что потерял малахай и не заметил. Ветер жег лицо. Не помогало. Мертвые смотрели на него. Они ждали.

51Ожидание затягивалось. В окружении четырех филеров дама вела себя покорно, но вуаль не подняла.

Она упрямо молчала. Ванзаров не мешал осознать безнадежность ситуации. Наконец, раздался жалобный вздох. Сеточка вуали шевельнулась.

– Что вам нужно?

– Немного, мадемуазель: правду, – ответил Ванзаров.

Она приподняла голову. В промежутках вуали сверкнули глазки.

– Я ничего не знаю. Я ни в чем не виновата. Разве преступление зайти в гостиницу?

– Изволите погреться или позавтракать в ресторане?

Среди филеров промелькнул шорох. Они оценили, какую отменную шутку отмочил чиновник сыска: приличная барышня будет завтракать в ресторане гостиницы одна, без сопровождения мужа, брата или отца.

Где такое видано? Даже с женихом непозволительно. Ну насмешил его благородие.

Мадемуазель шутку не оценила.

– Немедленно меня отпустите, – потребовала она чуть слышно. – Я приказываю… Это произвол… Я буду жаловаться…

– Вы свободны, – ответил Ванзаров, не двинувшись с места.

Она покосилась на заслон филеров.

– Тогда прикажите вашим людям пропустить меня…

– Эти сотрудники не в моем подчинении, – ответил он формально честно: тут еще незримо командовал Зволянский.

Подобные тонкости барышням знать не полагается.

Мадемуазель развернулась с решимостью пройти сквозь стену. Ее решимость натолкнулась на желание филеров выполнять служебный долг. Наткнулась и разбилась. Прорываться сквозь сомкнутые плечи мужчин было дерзко, но бесполезно. На том порыв к свободе был исчерпан. Она обратилась к виновнику своего положения:

– Я арестована?

– В данный момент еще нет, – ответил Ванзаров.

– Тогда зачем мучаете меня! – в голосе скользнула нервная нотка.