Дочь регента

Тебе рассказывали о том, что он придумал новый фасон шейного платка?

— Я рада, что подобные вещи доставляют тебе удовольствие.

— Похоже, ты говоришь с некоторым осуждением, сестрица."

"— О нет, что ты! Если что-то доставляет человеку удовольствие и не наносит вреда окружающим, глупо от этого отказываться. Кроме того, представь себе, какое удовольствие получу я, гадая, в каком новом наряде ты предстанешь передо мной в следующий раз. Разгадывание этих загадок немного скрасит мои дни. Но в одном я могу быть твердо уверена. Ты всегда будешь элегантен... более того, великолепен.

.. как и подобает принцу Уэльскому. Пожалуйста, повернись, чтобы я могла разглядеть тебя получше.

Принц выполнил ее просьбу. Он был олицетворением элегантности. Ткань камзола была такой мягкой, приятного мшисто-зеленого цвета, белоснежный шейный платок принц подобрал точно в тон бриджам из оленьей кожи, облегавшим красивые, хотя и полноватые ноги; на груди сияла бриллиантовая звезда, еще несколько бриллиантов украшало белые, изящные руки.

— О, Георг! — вскричала Амелия. — Я так тобой горжусь!

Брат обнял ее со слезами на глазах. Он обожал подобные сцены.

Родители только и знали, что его порицать, а когда он ездил по улицам, толпы людей либо молчали, либо проявляли откровенную враждебность. За последний год Мария не раз высказывала ему весьма нелицеприятные вещи. Но вот наконец он видит любимую сестру, которая его боготворит...

— Меха очаровательны. Теперь всякий раз, надевая их, я буду думать о тебе. Хотя... для мыслей о тебе мне не нужны напоминания. О, Георг, присядь, давай поговорим наедине. Мне столько надо успеть тебе сказать!

Принц сел и посмотрел на Амелию. Она стала очень хрупкой.

Ему до слез было жалко Амелию, младшую сестричку, которой так и не представилось возможности пожить по-человечески. А теперь она на краю могилы... Что он может для нее сделать?

— Милая Амелия, если я хоть чем-то могу тебе помочь...

— Можешь, Георг. Давай не будем закрывать глаза на правду. Я долго не проживу.

— О, я тебе не позволю так говорить.

— Тогда я буду говорить без твоего позволения. Время идет, а мне нужно уладить кое-какие дела. Георг, помоги мне!

Брат достал из кармана носовой платок и утер глаза.

— Я все для тебя сделаю, — сокрушенно пробормотал он.

— Все!

— Пусть все, что у меня есть, отойдет к Чарльзу.

Георг кивнул. Он знал о несчастной любви Амелии и Чарльза Фицроя. Принц искренне жалел своих сестер и действительно собирался сделать для них что-нибудь, когда придет к власти. Он часто размышлял — когда не был поглощен своими личными переживаниями, — о том, какое же у них плачевное положение. У сестер нет ни собственных денег, ни свободы. Они рабыни родителей. Братьям повезло: им удалось избавиться от родительского гнета.