Лагерь

Делаю глубокий вдох и обвожу это название карандашом. Мне тут же становится жаль театра, но таков уж мой план. Мне будет не хватать пения, танцев, закулисного хаоса… на какое-то время меня захлестывают воспоминания о прошлом лете, о той дикой радости, которую мне все это доставляло. Но так будет на следующий год. Нынешнее лето я посвящу предпочтениям Хадсона. Иначе мне придется видеть его гораздо реже.

Джордж заглядывает в мой блокнот и цокает языком:

– Ничего себе!.

– Меня попросил Хадсон, – отзываюсь я.

– А ты хочешь сделать его счастливым. Ну конечно.

Обвожу дообеденные уроки плавания и пытаюсь сообразить, что еще обведет Хадсон – возможно, спорт, а это означает тач-футбол и кикбол. Годится. Я довольно много играл в эти игры на уроках физкультуры. К счастью, у меня остается время для искусств и ремесел после обеда – тогда же, когда этим будут заниматься Джордж и Эшли. А под конец дня у всего лагеря свободное время у бассейна. Отдаю блокнот Кристал, и она озадаченно смотрит в него.

– Ты забыл обвести театр, – протягивает она его мне.

– Я… – У меня пересыхает горло, и я кашляю. – В этом году я не буду принимать участия в спектакле.

Кристал смотрит на меня так, будто я признался в убийстве ее домашнего кролика. Ее лицо розовеет, рот открывается, и она оглядывается на Марка, затем снова смотрит на меня, затем на Марка, до тех пор, пока он не подходит и не заглядывает в мой блокнот. Он хмурится.

– О’кей, Дал. – Какое-то время на его лице остается хмурое выражение, но потом оно разглаживается. Но все равно он выглядит обеспокоенным:"

"– И что… это значит? Ты в порядке? Может, ты ударился головой? Кто-то заставляет тебя поступать так? Мой психотерапевт говорит, что неожиданные перемены в поведении человека – результат травмы.

– Что? Я просто… хочу измениться.

– Он делает это ради одного мальчика, – поясняет Эшли.

– Ради мальчика? – практически кричит Марк. – Ради него ты хочешь сменить свой имидж! Он, наверное, один из этих «натуралоподобных» типов! Солнышко, если он сосет… – Он делает паузу и улыбается. – Если он целует тебя, значит, он не натурал. Без обид, Джен, – обращается он к одной из девочек. – Бисексуалы могут вести себя как гетеросексуалы и при этом оставаться суперквирными, но мы говорим сейчас о мужчинах, которые не хотят, чтобы их считали геями до тех пор, пока их чле… – Он снова замолкает и улыбается. У Марка уже были неприятности из-за его чересчур выразительного языка. – До тех пор, пока они не начнут обжиматься с мальчиками. Они ненавидят и себя, и тебя. Они не стоят того, чтобы тратить на них время, а тем более менять весь свой гардероб. – Он говорит так громко, что его, должно быть, слышно снаружи.