Ларк-Райз

Во время своего следующего визита в «крайний дом» он попросил показать призовой молитвенник и, когда Лора принесла его, заметил:

– Люблю переплеты из телячьей кожи, но они очень чувствительны к сырости. Ты должна хранить его в комнате с камином.

Мистер Даллас говорил на языке, непонятном детям, которые ничего не знали ни о переплетах, ни об изданиях, книга для них была просто книгой; но выражение его лица и бережность, с какой он переворачивал страницы, подсказали Лоре, что он тоже любит читать.

После него был мистер Олпорт – крупный пухлолицый молодой человек, студент-медик. У себя дома он завел небольшую благотворительную аптеку, и ему доставляло удовольствие лечить больных; и его советы, и лекарства были бесплатными. Как водится, предложение породило спрос. До прихода мистера Олпорта болезни в Ларк-Райзе были редкостью; теперь же вдруг почти у каждого отыскались какие-нибудь болячки. «Мои розовые пилюли», «мои маленькие таблетки», «моя микстура» и «мои примочки» стали столь же привычной темой для разговоров, как картофель или корм для свиней. При встрече соседка спрашивала у соседки, как поживает тот-то и тот-то, и, едва дождавшись ответа, погружалась в описание собственных симптомов."

"Мистер Олпорт жаловался отцу Лоры и Эдмунда, что жители деревни невежественны, и некоторые из них, безусловно, были невежественны по части того, в чем он хорошо разбирался. Особенно одна женщина. Во время визита к ней домой он заметил, что одна из ее дочерей, высокая, худая девочка лет одиннадцати-двенадцати, очень бледна.

– Предполагаю, что она слишком быстро растет, – заметил мистер Олпорт. – Я должен выписать ей укрепляющее средство, – что он и сделал. Но девочке не разрешили его принимать.

– Нет, девочка не станет пить эту гадость, – заявила ее мать соседкам. – Он сказал, будто она стала слишком высокой, а эта штуковина задержит рост. Я не позволю, чтобы мою дочь сделали карлицей. Вот еще!

Когда мистер Олпорт покинул свой пост и запасы лекарств иссякли, все болящие позабыли о недугах. Но все же викарий оставил о себе вечное напоминание. До его появления проселок, окружавший Горку, зимой превращался в сплошное болото. «Грязь по колено, брызги по шею», как тут говорили. Мистер Олпорт несколько недель терпел засохшую грязь на ботинках и заляпанные грязью штаны, а потом решил что-нибудь предпринять. Поэтому, возможно, в подражание Рёскину[35], проложившему дорогу в Оксфорде, он выпросил у фермера повозку камней и с помощью деревенских юношей и мальчиков начал вечерами, до наступления темноты, своими руками сооружать насыпную пешеходную дорожку.