Ларк-Райз

В любой погожий день можно было увидеть, как она, подобрав свои длинные, пышные юбки, преодолевает перелаз и элегантно пробирается по меже между наделами. Для нее, как для единственной дочери овдовевшего пастора, посещение прихода являлось священным долгом; но она навещала коттеджи не для того, чтобы критиковать ведение хозяйства или давать непрошеные советы по воспитанию детей; ее намерения, как и намерения ее отца, были исключительно дружескими. Учитывая деятельную доброту этой особы, можно было бы ожидать, что она будет более популярна. Однако ее визиты не приветствовались. Некоторые женщины запирали дверь и притворялись, будто их нет дома; другие, завидев приближение дочери священника, гремели чайными чашками, надеясь, что она, как иногда случалось, скажет: «Я слышала, вы пьете чай, так что не буду вам мешать».

Единственное, в чем ее упрекали вслух, это в излишней словоохотливости. «Наша мисс Эллисон любого уболтает до смерти», – говорили в Ларк-Райзе; но это был недостаток, который терпели у других и прощали ей, как только она садилась в лучшее кресло в доме и пускалась в обсуждение какой-нибудь местной сплетни.

Возможно, неловкость, которую испытывали в ее присутствии, объяснялась подсознательным ощущением разницы в положении. Изящная миниатюрная фигурка мисс Эллисон, затянутая в корсет, ее прелестный высокий голосок, красивая одежда и слабый аромат ландышевых духов являли разительный контраст с невзрачной повседневной одеждой хозяек коттеджей и их огрубевшей после бесконечной готовки и таскания воды внешностью."

"Мисс Эллисон об этой неприязни и не догадывалась. Напротив, она усердно старалась навещать все коттеджи по строгой очередности, чтобы не вызвать зависти. Расспрашивала о каждом члене семьи, слушала выдержки из писем дочерей, находящихся в услужении, сочувствовала тем, кто повествовал о своих бедах, обсуждала все, что произошло со времени ее предыдущего визита, настаивала на том, чтобы хозяйка не прерывала кормления грудью, и только благодушно улыбалась, когда младенец мочил ей платье.

Последний визит дня она всегда совершала в «крайний дом», где за чашкой чая становилась совершенно непринужденной. Они с матерью Лоры называли друг друга «мисс Маргарет» и «Эмма», потому что знали друг друга с рождения, включая ту пору, когда Эмма служила няней у юных друзей мисс Маргарет в соседнем приходе.

Лора, которая с виду была погружена в чтение, но на самом деле держала ушки на макушке, с удивлением узнала, что у мисс Эллисон, великой мисс Эллисон, были свои огорчения.