Ларк-Райз

В такие моменты слезы у очевидиц лились рекой, маленькие дети громко ревели, а любой мужчина, случайно оказавшийся рядом, разражался преувеличенными похвалами в адрес почившего. Одним из незыблемых принципов было: «О покойниках плохо не говорят», и его соблюдали даже чересчур строго.

В болезни или беде люди готовы были помогать всем, чем могли. Мужчины, работавшие от зари до зари, отказывались от ночного отдыха, чтобы посидеть с больным или умирающим, женщины приносили домой большие узлы с постельным бельем, чтобы его постирать.

Они выполнили наставление святого Павла: плакать с плачущими; но когда надо было «радоваться с радующимися»[34], их рвение ослабевало. Больше всего на свете им не нравилось, когда кто-то из их среды делал что-то лучше или имел чего-либо больше, чем они сами. Матерям, чей ребенок получил в школе приз или чья дочь в услужении преуспела больше обычного, приходилось терпеть множество шпилек в свой адрес, а если речь шла о пылко влюбленных молодоженах, кто-нибудь непременно цитировал: «Была милая, стала постылая». В общем, это были бедные, несовершенные человеческие создания.

Священник по очереди посещал каждый коттедж, добросовестно переходя от порога к порогу, так что к концу года успевал навестить всех. Когда он колотил тростью с золотым набалдашником в дверь коттеджа, изнутри доносилась торопливая возня: это хозяева убирали с глаз долой неподобающие предметы, ибо по округе к тому времени уже пробегал шепоток, что пастора видели у перелаза, и его манеру стучать узнавали.

Женщины принимали мистера Эллисона с терпеливой почтительностью. Хозяйка, протерев стул фартуком и прекратив уборку или готовку, неловко сидела на краешке сиденья и дожидалась, когда гость начнет разговор. Обсудив погоду, здоровье домочадцев и отсутствующих детей, поговорив о том, как прибавляет в весе свинья и каковы виды на урожай, оба замолкали, и наступала неловкая пауза, во время которой они ломали голову, не зная, о чем еще побеседовать. Но ничего не умели придумать. Священник никогда не упоминал о религии. В приходе это считалось одним из его главных достоинств, зато ограничивало возможные темы для разговоров. Если не считать автократических воззрений, это был человек добрый, он являлся с дружеским визитом и, без сомнения, надеялся лучше узнать и понять своих прихожан. Но пропасть между ними была слишком велика; ни священник, ни хозяйка были не способны преодолеть ее. После любезных расспросов и ответов им было больше нечего сказать друг другу, и после долгих «а-а-а» и «э-э-э» мистер Эллисон вставал, и его с готовностью выпроваживали.

Дочь священника бывала в Ларк-Райзе намного чаще.