Ларк-Райз

Воцарившуюся благоговейную тишину нарушали лишь издаваемые его слушателями стоны и жалобные «Господи, помилуй», а он озирался вокруг, чтобы увидеть, какой эффект произвело его признание, прежде чем он поведает, как «пришел к Господу»."

"Без сомнения, вторая часть его речи была поучительнее первой, но дети ее так и не услышали; они были слишком поглощены размышлениями о том, в чем именно заключалось его «прегрешение против Святого Духа», и гадали, действительно ли он обрел спасение, как сам считает; ибо не был ли тот его грех неискупимым? И тогда этот человек еще сможет гореть в аду. То была ужасная, но захватывающая мысль!

Но главный интерес всегда вызывал странствующий проповедник, особенно незнакомец, ранее никогда не бывавший в Ларк-Райзе. Будет ли он проповедовать Слово или окажется одним из тех, кто может болтать часами, но так ничего путного и не скажет? Большинство из этих людей, которые отказывались от воскресного отдыха и проделывали по многу миль, чтобы проповедовать в деревенских молитвенных домах, были батраками или мелкими лавочниками. За весьма редким исключением это были бедные, необразованные люди. «Слепой ведет слепого»[29], – говорил про них отец Лоры. Возможно, в некоторых отношениях они действительно были невежественны, но некоторые из них обладали даром, какого не могло дать никакое образование. Было в их речах нечто прекрасное, когда они, преисполнившись грубого красноречия, возвышали свои голоса и свидетельствовали об очищающей силе «Крови»[30], забывая в пылу о себе и собственном косноязычии.

Другие были не столь искренни, а некоторые оказывались просто себялюбивыми позерами, для которых проповедничество было единственным средством привлечь хоть немного внимания к своей ничем не примечательной личности. Среди последних был молодой торговец из рыночного городка, который явился франтовски одетый, с букетиком фиалок в петлице, приглаживая ладонью напомаженные волосы и распространяя благоухание с помощью большого белого носового платка. Он подчеркнуто не проповедовал Слово. Его духи, петлица и псевдокультурный акцент так подействовали на братьев, что после его ухода они забыли о своем правиле никого не критиковать и восклицали:

– Видали вы когда-нибудь такого хлыща и пустозвона?

Еще приходил старик, который выбрал для своей проповеди слова «И вымету его метлою истребительною»[31] и стал произносить их с ударением на каждом слове попеременно: «И вымету его метлою истребительною. И вымету его метлою истребительною. И вымету его метлою истребительною» и так далее.