Ларк-Райз

Не потому, что ей нравилась служба – вообще-то она предпочитала церковные службы, – а потому, что дома воскресный вечер проходил в тягостном молчании: вся семья собиралась у камина, отец читал, так что никому не дозволялось говорить и лучше было даже не шевелиться.

Получить разрешение было трудно, поскольку отец Лоры «пустомель» не одобрял, и ему не нравилось, когда Лора выходила из дома после наступления темноты. Не каждое воскресенье, но на четвертый-пятый раз он хмыкал, кивал, и девочка убегала, прежде чем мама успевала выдвинуть какие-либо возражения. Иногда к ней присоединялся Эдмунд, они являлись в молитвенный дом и садились на жесткую, добела отскобленную скамью, приготовившись внимать всему, что будет сказано и показано."

"Первое, что поражало любого, кому этот дом был не знаком, – его невероятная чистота. Беленые стены коттеджа всегда были свежими и опрятными. Повседневную мебель выносили в сарай, чтобы освободить место для длинных белых деревянных скамей, а перед окном с опущенными белыми шторами стоял стол, покрытый льняной скатертью, на котором помещались лампа, большая Библия и стакан воды для приходящего проповедника, который садился за этот стол. Из остальной обстановки были только часы и пара красных фарфоровых собачек на каминной полке, свидетельствующие о том, что в другие дни люди жили, готовили и ели в этой комнате. В камине всегда горел яркий огонь, а в воздухе витал запах лаванды, лампового масла и концентрированной человечности.

Хозяин дома стоял в дверях, приветствуя каждого пришедшего рукопожатием и тихим «Благослови вас Господь!». Его жена, миниатюрная женщина со слегка искривленной спиной и выдающейся вперед головой, что придавало ей сходство с добродушной лягушкой, гостеприимно улыбалась со своего места у камина. Собратья входили по двое, по трое и занимали привычные места на жестких скамьях без спинок. С ними являлось несколько соседей, не принадлежавших к этой общине, но довольных, что им есть куда пойти, особенно в сырое или холодное воскресенье.

В тусклом свете лампы темные воскресные костюмы и воскресные платья унылых расцветок сливались на однородном фоне в сплошное черное пятно, лишь то тут, то там мелькали отблески в глазах и на щеках, когда братья по вере улыбались, приветствуя друг друга.

Если приходящий проповедник запаздывал, что случалось нередко, поскольку он был вынужден пешком преодолевать большое расстояние, хозяин раздавал текст гимна из «Сборника гимнов» Сэнки и Муди, который исполнялся без музыкального сопровождения под одну из заунывных, протяжных мелодий, бывших в ходу у общины.