Ларк-Райз

Или же один из братьев внезапно разражался импровизированной молитвой, в которой попутно пересказывал злободневные новости, если они имели отношение к собравшимся, предваряя каждую новость словами: «Ты знаешь…» или «Как тебе известно, Господи…». Лору и Эдмунда смешило, когда старый мистер Баркер сообщал Господу, что дождя не было уже две недели и его морковная грядка стал «твердой как камень», что на ферме в четырех милях от его дома разразилась вспышка чумы свиней, а его собственная свинья как будто «не так уж и плоха», или что кто-то изувечил себе запястье машинкой для обрезки ботвы и уже вышел из больницы, но обнаружил, что рука до сих пор не действует; все это, как они говорили друг другу впоследствии, Бог, должно быть, уже знал, ведь Ему известно все. Однако эти односторонние беседы с Божеством были исполнены простодушной веры. Они любили изречение «Все заботы ваши возложите на Него»[27] и понимали его буквально. Для них Господь был любящим отцом, который любит выслушивать откровения своих детей. Ни одна беда не казалась слишком малой для того, чтобы прийти с нею к Престолу Божию.

Порой кто-то из братьев и сестер вставал, чтобы «свидетельствовать», и тогда дети раскрывали глаза и уши, поскольку обычно предпосылкой обращения к Богу являлась растраченная впустую молодость, и кто знает, какие волнующие проступки могли за этим скрываться. Большинство проступков оказывались незначительными. Кто-то поведал, что до того, как «обрел Господа», являлся «гнусным пьяницей»; но выяснилось, что он всего раз или два напился на деревенской пирушке; другой утверждал, что был отпетым браконьером, «разнузданным и не признающим закона», а в действительности случайно поймал в силок кролика. Одна сестра призналась, будто в юности она не только находила удовольствие в украшательстве своего ничтожного тела, забывая, что «червь их не умрет»[28], но, что еще хуже, подвергала опасности свою бессмертную душу, когда танцевала на лугу во время пирушек и клубных экскурсий, однажды даже после полуночи.

Столь легкие грехи сами по себе были неинтересны, поскольку многие люди по-прежнему совершали подобные проступки, каковые можно было наблюдать собственными глазами; но о них рассказывалось с такими подробностями и таким самоосуждением, что слушатель на мгновение обретал уверенность, что видит перед собой «первого из грешников». Один из братьев особенно претендовал на это звание.

– Я был первым из грешников, – восклицал он, – поистине дурным человеком, учеником дьявола. Бранился, сквернословил, пил и дрался; не было ни одного греха, в котором бы я не был повинен. Что ж, поверите ли вы, но в своей порочной гордыне я согрешил против Святого Духа. Увы, это так.