Леди травница

Хоть мы с лорд-канцлером и стали единым целым по законам Авари, забыть про остальной мир я не смогла, а потому, стыдливо заикаясь, отказалась от отдельной комнаты, что нам хотел предоставить сам старейшина.

– Я… я буду жалеть, мой лорд, – опустила я глаза в пол. – Вы еще не отменили межкоролевский закон, и в глазах остального мира мы отнюдь не являемся мужем и женой."

"– Я понял, Мари, – хмыкнул он. – Только безоговорочная победа убедит тебя.

– И свадьба, – пискнула я. – С Андрэ и прочими гостями… – ну а как иначе? Я – сестра герцога Ламандского, а мой жених – сам лорд-канцлер Александрии и герцог Ирривии вдобавок.

 – К тому же, вы еще до сих пор не расторгли помолвку с леди Мирано, – напомнила я капризно.

– Будет тебе свадьба, – лорд Дрейк прижал меня к себе и поднял лицо за подбородок. – Такая, что во всех семи Королевствах о ней говорить будут. А потом я увезу тебя к себе домой, и вот тогда ты уже не отвертишься, – промурлыкал он мне в конце многозначно на ухо. А я, кажется, густо покраснела, но мой лорд быстро отвлек поцелуем.

Глава 24

И это был не краденый поцелуй, что мы раз за разом выторговывали у судьбы, это был поцелуй-победа, поцелуй-уверенность, поцелуй-обещание большего.

Хоть в тот момент мы находились на самом краю света, а все, что было в нашем распоряжении – надежда, я была абсолютно уверена: у моего мужчины все получится. Он доказывает это раз за разом мне и самому мирозданию. Нет для него ничего недостижимого.

– Назови меня еще раз по имени, – шепнул он, и эта вибрация отдалась в самое сердце.

– Дрейк, – послушно повторила я, и вихрь его имени снова унес меня.

Лорд-канцлер свое слово держал – дальше поцелуев у нас не зашло, хотя он был вправе потребовать большего.

Но благородно не стал, прислушавшись к моим доводам, и я в очередной раз убедилась, что не ошиблась с выбором. Вынырнула из дурмана, только когда лорд-канцлер сам разорвал поцелуй. Моя грудь часто вздымалась, перед глазами все плясало, и ни единой здравой мысли не удавалось поймать. Дрейк выглядел не лучше: шальной, дикий взгляд, шедший вразрез с его образом лорд-канцлера, тяжелое дыхание и севший голос.

– Мне нужно проветриться, – выдавил он. – Иначе я рискую не сдержать данное обещание.

Вот, попей воды, – он всунул мне в руки фляжку и так решительно вышел из палатки, будто куда-то опаздывал.

Я осталась одна. Меня ощутимо трясло, а тело упорно сообщало, что я только что совершила свою самую главную ошибку, отпустив от себя этого мужчину, и отказывалось прислушиваться ко всем доводам, что подкидывала логика. Слезы вдруг вскипели под веками, и я открутила крышку. Сделала несколько мелких глотков.

– Фух, что это было? – спросила я у самой себя и не заметила, как осушила фляжку полностью.