Эркюль Пуаро

Она пробормотала:

– С чего бы ему убивать Андерхея?

– Боже, Линн, как ты можешь спрашивать? Я только что объяснил тебе! Если Андерхей жив, деньги Гордона получаем мы! К тому же Андерхей шантажировал его.

А, вот это больше похоже на правду. Дэвид мог убить шантажиста. Пожалуй, он именно так поступил бы с шантажистом. Да, это похоже на правду. Спешка Дэвида, его возбуждение, его яростное, почти гневное объятие. И, позднее, его отречение от нее: «Мне лучше убраться с вашей дороги». Да, все сходилось...

Откуда-то издалека до нее донесся голос Роули:

– Что с тобой, Линн? Ты здорова?

– Да, конечно.

– Ради бога, не гляди так мрачно. – Он повернулся, посмотрел вниз с холма на ферму «Высокие ивы». – Слава богу, теперь мы сможем немного приукрасить это место, ввести некоторые приспособления, облегчающие труд, подготовить его для тебя. Я не хочу, чтобы ты жила в грязи, Линн.

Да, этот дом должен стать ее домом. Их с Роули домом...

А однажды утром, ровно в восемь[74], Дэвид будет предан смерти через повешение...

ГЛАВА 3

Дэвид, с бледным решительным лицом и настороженными глазами, положил руки на плечи Розалин.

– Все будет хорошо.

Говорю тебе, все будет хорошо. Но ты должна не терять голову и поступать в точности так, как я тебе велел.

– А если тебя арестуют? Ты ведь говорил. Ты говорил, что тебя могут взять.

– Да, такое возможно. Но ненадолго. Ненадолго, если ты не потеряешь голову.

– Я сделаю все, что ты скажешь, Дэвид.

– Вот и хорошо! Тебе надо только стоять на своем. Продолжай говорить, что этот человек не твой муж, Роберт Андерхей.

– Они поймают меня, заставят сказать то, чего я не хочу.

– Нет, им это не удастся. Все хорошо, говорю тебе.

– Нет, все плохо.

Все было плохо с самого начала. Взять деньги, которые нам не принадлежат. Я ночами лежу без сна, думая об этом, Дэвид. Взять то, что не принадлежит нам... Господь наказывает нас за наши грехи...

Он глядел на нее, нахмурясь. Она сломалась, да, определенно, она сломалась. Она всегда отличалась непомерной набожностью. И совестливостью. А теперь и вовсе расклеится, разве что этому помешает какое-то чудо. Остается только одно: припугнуть.

– Послушай, Розалин, – мягко сказал он. – Ты хочешь, чтобы меня повесили?

Ее глаза расширились от ужаса.

– О Дэвид! Нет... Они не смогут...

– Лишь один человек может довести меня до петли – это ты. Если ты хоть единым словом или жестом выдашь себя, считай, что петля у меня на шее. Тебе это понятно?

Да, это дошло до нее. Она глядела на него огромными испуганными глазами.

– Я такая глупенькая, Дэвид.

– Нет, вовсе нет. Во всяком случае, здесь тебе особого ума не потребуется. Только повтори под присягой, будто покойный – не твой муж. Ты ведь сможешь это сделать?

Она кивнула.

– Если хочешь, изобрази из себя дурочку.