Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

На соседней – бронзовой – сидел вполоборота артист Евгений Евстигнеев, тоже бронзовый, Тонечка любила к нему подходить, чтобы поздороваться, а сейчас не поздоровалась, забыла.

Они явно были настроены на беседу, и Мишаков, и Герман. Они расселись так, чтобы не попадать в камеру и чтобы непонятно было, о чем они говорят – как в сериале про шпионов. И Кондрат Ермолаев собирался с ними поговорить, точно, точно!..

Что его сбило? Само присутствие Тонечки или то, что она спросила про тещу?.. И зачем ему адвокат? Может, все ее построения неправильные, и Лена Пантелеева на самом деле лежит сейчас в лесу, и снег засыпает ее мертвое лицо?.

– Антонина Федоровна? – спросили рядом, и Тонечка подняла глаза. – Можно присесть?

Человек был совсем незнакомый, в сером пальто с поднятым воротником и без шапки. Видно было, что он сильно промерз.

– Или лучше пойдемте в тепло? – Тут он улыбнулся и шмыгнул носом. – Я давно вас поджидаю.

– Зачем? – спросила Тонечка, не двигаясь с места.

Человек спохватился:

– Прошу прощения, не представился! – Рукой в перчатке он полез во внутренний карман и вынул удостоверение в солидных малиновых корочках с двуглавым орлом.

Федеральная службы безопасности, прочитала Тонечка.

Приехали.

Она поднялась с лавочки и с тоской посмотрела на бронзового Евстигнеева. Сидит себе, думает о роли, наверное. И никакая служба безопасности его не интересует, хоть бы и федеральная.

– Пойдемте, – предложил Степанов, – у вас в отеле наверняка есть где выпить кофе?

Но Тонечка не собиралась вести его в «Шератон»! Там могут быть дети, и даже скорее всего – они наверняка уже вернулись из кремля и теперь изнемогают от желания чего-нибудь поесть и поспорить о высоких материях!.

– Давайте лучше туда, – и она показала на другую сторону улицы.

В кофейне было шумно и людно, куртки не помещались на вешалках, и некоторые валялись прямо на полу, на сером вытоптанном ковролине. Один парень сидел у стены, скрестив ноги, и что-то строчил на клавиатуре ноутбука. Девицы шептались и хохотали, заваливались на подушки кресел и закрывали рты ладошками. Гудел сложный кофейный аппарат, и пахло крепким кофе. Под стеклянным колпаком были соблазнительно выложены булки и пирожные, и в другое время Тонечка с удовольствием выбрала бы себе вкусное, но сейчас ей не до сладкого.

– Вы не пугайтесь, – сказал Степанов, когда они пристроились за крошечный круглый столик. – Ничего страшного, нам просто нужно поговорить.

Тонечка пожала плечами:

– Не то что я пугаюсь, просто не очень понимаю, о чем вы хотите со мной говорить. Я про ФСБ только фильмы смотрела.

– Речь о вашем приятеле Ермолаеве, – начал Степанов. – Вернее, не столько о нем, сколько о роде его занятий.