Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

И еще она думала, что только идиотка может отрицать очевидное!

Сейчас она решительно не чувствовала себя идиоткой, хотя отрицала очевидное – ее муж темнил, недоговаривал, не отвечал на вопросы, но она точно знала, что это ничего не означает.

Он – самый лучший человек на свете, и точка.

– Где ты был?..

– Ворон считал, – ответил самый лучший человек на свете. – А ты где была? И остальные дети куда делись?

– Они в театр пошли, потом к нам прибегут. А мы с Родионом…

Тут она вдруг сообразила, что не знает, что можно, а что нельзя рассказывать – в этой новой реальности!

Про директора музея – можно или нет?

Про Зосю, сестру Кондрата, можно?

– У тебя прическа, – заметил Герман, усаживаясь за стол.

– А Родиону не понравилось, – сообщила Тонечка, лихорадочно соображая, что говорить.

– Она на себя не похожа с такой прической, – заявил Родион Герману.

– О собеседнике нельзя говорить местоимениями в третьем лице, – встряла Тонечка. – Можно по имени! Например, Тоня не похожа на себя.

– Тоня не похожа на себя, – повторил мальчишка, и Герман засмеялся.

– Что это тебя в парикмахерскую понесло?

– Я хотела поговорить с гримершей Лены Пантелеевой, – решилась Тонечка.

– Знает? – спросил Герман, и Тонечка отрицательно покачала головой.

– А я к собакам ездил, – похвастался Родион. – И потом еще в музей мы ходили!

– К каким собакам? – не понял Герман. – В какой музей?..

– Я тебе потом расскажу, – затараторила Тонечка, – у нас свои секреты.

– Я уже понял. Тоня, я прошу тебя, не лезь куда не следует!

– А куда мне следует лезть? В сценарий?

– Хоть бы в сценарий! Кстати сказать, он с места так и не двигается, да?

– Я найду Лену, а потом сразу напишу тебе сценарий, – упорствовала Тонечка.

Родион встревоженно переводил взгляд с одного на другую – ему показалось, что они ссорятся.

– Мне не нравится твой сыщицкий азарт.

– Можно подумать!.. Кто меня втянул во всю эту ерунду? И бросил!

– Я тебя бросил? – поразился Герман.

– Ну, конечно! – Тонечка вдруг почувствовала, как слезы обожгли глаза, вот уж некстати! – Ты привез меня сюда, заставил искать жену Кондрата, а сам… а сам…

– Тоня, – одернул Герман негромко.

– Да, да, – быстро сказала она и салфеткой сердито смахнула с глаз слезы. – Я понимаю. Ты сам мне все потом расскажешь.

– Вот именно.

– А сейчас нельзя рассказать?

– Сейчас нельзя, – стоял на своем он. – И давайте пообедаем, правда! Сцены и слезы пока отложим.

Родион подумал – что это они все обедают! Обед когда-а-а был, да и ужин уже скоро закончится!..

Тонечка попросила чаю с марокканской мятой, чтоб скрасить ожидание еды, и велела Родиону рассказать, за что его били гопники.