Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– Ты же сказал, что списков еще нет!

Теперь засмеялся парень.

– Списков-то нет, да на что мне списки, когда я слышал, как ты читаешь! Так нельзя читать, сильфида! Нужно по-другому читать! Это я тебе как режиссер говорю, точно!..

Тут вмешался Даня Липницкий и спас ее.

– Ты сказал, что Дольчикова часами хвасталась, да?

– Ну, она не то чтоб хвасталась… Хотя да! Хвасталась! Какая-то ее прабабка училась в Екатерининском институте, а может, в Смольном, и часы Светке от этой бабки достались. Я не знал даже, что они пропали!..

– Ты в тот день ее видел? Ну, когда все случилось?

– Ясный хобот, видел! Да ее Герман привез! Я их обоих и видел.

– На ней были часы, – вступила Настя. – А когда мы ее нашли, часов на ней не оказалось.

– Сперли, – сказал парень. – И Светку укокошили, и часы сперли злодеи-махновцы. Слушайте, крепостные и дворовые, давайте на улицу выбираться, а? Мне бы тут запереть и домой двинуть. Сегодня еще три сцены разводить, а я цветы поливаю!

Даня посмотрел на него с уважительным любопытством.

– Что такое – разводить сцены?

– А тебе зачем? – Аллилуев, гремя ключами, запер дверь «Посторонним В» и оглядел Даню с головы до ног.

– Востоковед, – с удовольствием подтвердил Даня. – История Африки, суахили. А как ты догадался?

Аллилуев потряс над головой ключами.

– А я режиссер! Наблюдательность – мое второе имя. А твое второе имя какое?

– Лень, – быстро сказал Даня. – И разгильдяйство.

Аллилуев потряс ключами у него перед носом.

– Над головой не могу, не достану. Прости, братан! – И повернулся к Насте: – А у тебя какое второе имя?

Настя растерялась и сказала, что у нее нет второго имени.

– Я так и знал, – сказал Аллилуев, и это прозвучало почему-то обидно. – Ну, нарекаю тебя красотой. Отныне твое второе имя – наша красота!

И потряс у нее над головой своей дурацкой связкой.

– Так зачем вам дались Светкины часы?

– Мне кажется, – заговорила Настя, которой понравилось, что она «наша красота», – что ее убили из-за этих часов.

– Да ну, – отмахнулся Аллилуев. – Чушь.

– Почему?

– Ну, ее же не на автобусной остановке убили в час ночи на трассе Кондопога – Кандалакша! А у нас в институте никто никого из-за часов убивать не станет.

Настя с Даней переглянулись.

– Хотя они, конечно, приметные были, – продолжал Аллилуев. – И она над ними тряслась очень. Даже на репетициях не снимала, хотя я сто раз говорил – сними и положи! У нас Ростан, а ты в часах! Но она говорила, что они как браслетка или медальон, вполне мог такой медальон быть и у маркизы.

– А ты когда в последний раз на ней их видел?

Аллилуев присвистнул, придерживая перед Настей тяжелую входную дверь.