Лилия для Шмеля (СИ)

Уверена, теперь Освальд будет благоволить тебе.

— Храни нас Видий превыше всех невзгод от гнева и от милости господ, — проворчала я и сильнее укуталась в шаль.

— Корфина? Ты мерзнешь?!

— Не поверите, но да, — призналась. — Ноги околели так, что пальцев не чувствую.

— Ты не заболела?

— Наверно, устала. День прошел в хлопотах и волнении, — улыбнулась графине, и она немного успокоилась.

Однако дома мне не стало лучше.

Мигрит даже пришлось подкладывать в мою постель грелки.

— Ваша Милость, не к добру это, — брюзжала она, нося с кухни согревающие отвары. — Ой, не к добру!

— Не стони, — шепотом просила я, сама напуганная болезненным самочувствием.

Все меньше мое состояние походило на усталость. Тяжело дышится. Озноб пробирает до костей. И совершенно нет сил шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Мигрит, думая, что я в небытии, подкралась почти бесшумно к постели и осторожно коснулась моего лба.

— Ох ты ж! — одернула она руку и побежала жаловаться на мое состояние графине.

Уже скоро я сквозь полудрему слышала взволнованный голос Кратье. Доктор нервничал, считал пульс и то и дело осматривал мои зрачки…

— Ну вот… — подумала отстраненно, почти даже смиренно.

 — Помру здесь и вернусь домой там. Исчезнут новые проблемы, а со старыми я как-нибудь разберусь… — только радости почему-то не испытывала. — И что буду делать дома? Тут есть Вейре — там никого… Только надолго ли я ему нужна? — Ответы не находились, и смирившись я решила: — Как Бог рассудит…

Он рассудил, что здесь я нужнее Вейре и разозленному Веспверку.

Я еще не открыла глаз, а по запаху и шагам поняла, что это герцог.

«Неужели в моей спальне?! Какой ужас!» — спохватилась первым делом, как порядочная девица Нильда, и до того стало смешно, что я не удержалась и едва слышно фыркнула.

Это скорее вышло случайно, чем намеренно. И тут же к кровати поспешили Мигрит и Веспверк.

— Ваша Милость, — взволнованно лепетала служанка, горячей рукой тиская меня за руку.

— Очнулись! — выдохнул с облегчением обеспокоенный Освальд и склонился надо мной колоссом, заслонявшим свет ночной лампы.

— Приехали попрощаться? Не надейтесь, — прошептала я, и услышала его приглушенный смех.

— Рад, что вы шутите, — через силу приоткрыла глаза и заметила, что, не смотря на сдержанный голос, взгляд у герцога тревожный.

 — Как себя чувствуете?

— Холодно. И слабость во всем теле… — я не приукрашивала самочувствие, но даже в полуобморочном состоянии сожалела, что выгляжу жалкой. Уверена: тушь, которую подарила мне Ильнора, растеклась, и выгляжу я, как китайская панда. Обидно.

Чтобы скрыть волнение от пристального взгляда герцога, рассматривающего меня слишком внимательно, отвела взгляд и только теперь заметила, что нахожусь не в своей комнате.

— Где я?

— В моем особняке.