Лилия для Шмеля (СИ)

— Больше не поеду! — отрезала сходу и, скинув пальто, ушла в свою комнату.

Ильнора, конечно же, попыталась сладить ситуацию.

– Я поговорю с Освальдом, чтобы впредь… — затараторила она, но я прервала ее, упрямо отчеканив:

— Не стоит. Я больше не поеду! Если Вейре захочет — приедет сам! — плюхнулась на постель и демонстративно принялась вчитываться в книгу.

Весь день просидела в комнате, а на все вопросы и предложения графини отвечала «нет» и всячески показывала, что желаю побыть одна. Даже Жуж не вредничал — чувствовал, что я зла. Очень зла.

Вейре, конечно же, очень жаль, однако не могу же я унижаться.

Конечно, как младшая по титулу я обязана вести себя сдержано, но не сдержалась.

Ночью долго вертелась, страдая от гадких насмешек Веспверка. Лишь перед рассветом задремала тревожным сном.

Проснулась от приглушенного тявканья Жужа и шепота графини:

— Жуж! Тихо! Жуж!

При попечительнице не подремлешь, поэтому пришлось открыть глаза и сесть на постели.

— Корфина, — тут же вкрадчиво заговорила Ильнора. — Я понимаю, что Освальд бывает резок, но уверена, он сожалеет о произошедшем.

— Нет! — повертела я головой и снова спряталась под одеялом, как черепаха под панцирем.

Кровать прогнулась под весом графини. Мне даже показалось, что рука Ильноры легла на мое плечо и осторожно погладила.

— Понимаешь, Корфина, — тихо заговорила она. — Освальд действительно сожалеет, что все так произошло, и просит прощения. Он очень переживает за Вейре…

Я молчала. Оборвать попечительницу нельзя, вот и приходится слушать.

— И ревнует… Я так думаю, — графиня замолчала, подбирая слова. — Понимаешь, он его очень любит и старается быть хорошим отцом, но… Он пытается быть таким, каким был его лучший гувернер, к которому Освальд питал уважение.

Вот только Вейре совсем другой, и… все старания Освальда не находят у Вейре отклика. Понимаешь, как он расстраивается? Он тоже читает Вейре сказки, те, что читали ему. Даже Вильдию попросил почитать, однако Вейре нравятся лишь твои истории. Корфина, ты умная девочка, пойми это.

— Он, как мужчина, должен уметь держать язык за зубами, а не разбрасываться злобой и презрением, — пробухтела я через щель в одеяле.

— Он очень и очень сожалеет!

— Не хочу его видеть!

— Освальд так тебя задел?

Вот тут-то я и поняла, что попала в западню: чем сильнее упрямлюсь и выказываю обиду на слова герцога — тем сильнее показываю, что он попал в цель.

Поэтому, если хочу скрыть свои чувства — придется взять себя в руки.

— Пусть я совершенно бедная, как… как… — так и не смогла найти подходящего сравнения, — но у меня есть гордость. В конце концов, герцог умен, остер на язык, к тому же, полагаю, прекрасный рассказчик. Вполне может уделить сыну время и почитать книгу!

— Ну, Корфина, Вейре тянется к тебе.