Люби сильнее

– Значит, я не должен волноваться? Считаешь, это возможно?

– Ярик… – шепчет и целует. Если можно так назвать затяжное прикосновение ее губ к моим. Желаю максимально задержать ее. Часами из рук не выпускать. Только понял уже, что пока лучше не давить. Сжимаю челюсти, когда отстраняется. Шумно выдыхая, отвожу взгляд. –  Сейчас я хочу просто полежать."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Уверена? – снова в глаза смотрю. Как я раньше не заметил, что они у нее грустные и как будто воспаленные? – Маруся… Расскажи хоть, где болит?

– Не могу объяснить… Потом… Полежи со мной, пожалуйста…

Когда забираемся обратно в кровать, Машка сама меня обнимает, судорожно выдыхает в шею и замирает.

– Сегодня ночью ты не кричала, – хочу отметить позитивный момент.

– Да… Я не кричала, потому что не спала.

Это ее признание пробирает меня, мать вашу, до дрожи. Молчу, не знаю, что сказать и как помочь. Засыпает Маруся быстро. Долго спит. И, хвала Богу, тихо. Моментами приходится прислушиваться, чтобы уловить едва различимое сопение. Когда звонит телефон, никаких, блин, признаков жизни не подает. Я поднимаюсь, приношу извинения организаторам свадьбы и отменяю встречу.

Ложусь обратно. Наблюдаю за тем, как спит, и душу на повторе разбирает тревога. Вспоминаю последние дни, пытаюсь переосмыслить, но никакого объяснения ее поведению не нахожу.

Что я сделал не так? Чем ее расстроил? От чего ее колбасит? А если правда болит? Если с ней происходит что-то серьезное?

– Привет… – шепчет Маруся, не открывая глаз. – Который час?

– Двадцать пять минут четвертого.

Резко садится на кровати.

– Ты голоден, да?

Голоден, конечно. И сам бы нашел себе, что поесть, но ее оставлять не хотел.

– Выспалась?

– Я? Да, – спохватившись, поднимается и бежит в ванную. – Сейчас умоюсь и покормлю тебя, – кричит на ходу.

Я тоже встаю и, пока Маруся наводит марафет, заправляю кровать. Я бы еще много чего сделал, чтобы ее порадовать. Я бы полжизни, черт возьми, положил. Только не знаю, как и где.

– К которому часу тебе завтра к врачу? – спрашиваю, когда появляется из ванной.

– К двум, – отвечает явно неохотно. – Отгул взяла.

Все решила, значит. Только мне говорить не собиралась. Качнув головой, выхожу из комнаты. Машка идет за мной.

На кухне, не сговариваясь, принимаемся за готовку. Я берусь нарезать мясо, она – овощи. Пока тушим соус, все так же молчит.

– Ярик… – шелестит святоша в какой-то момент, не выдержав напряжения. Бросается ко мне. Обнимает и, задирая голову, заглядывает в глаза. – Не обижайся.

– Да не обижаюсь я, – искренне говорю. – Просто ни хрена не понимаю.