Люблю тебя (СИ)

Слушаю учащенное биение его сердца.

— Лиль, — зовет тихо после долгой паузы. Его пальцы утонули в моих волос и медленно перебирают пряди.

— М?

— Я хочу с тобой серьезно поговорить. Только не воспринимай в штыки.

Тяжело вздыхаю. Ну какие сейчас могут быть серьёзные разговоры? Зачем портить ими хороший вечер?

— Я в безопасности, — отвечаю устало. — В твою квартиру невозможно пробраться с улицы, водитель возит меня от дверей до дверей, телохранитель тоже везде таскается. Правда, я его ни разу не видела, но ты говорил, что он всегда со мной. Увольняться с работы и переезжать к тебе в Мюнхен я не буду.

— Я не об этом хотел поговорить.

— А о чем? — удивляюсь.

— Тебе нужно показаться хорошим врачам.

Я сначала застываю на бесконечно долгие несколько секунд, а затем со злостью срываю с глаз повязку и отшвыриваю ее в сторону.

— Я же просил не воспринимать в штыки.

— Давай договоримся: мое здоровье тебя не касается.

— Не договоримся.

Я порываюсь резко вскочить с кровати, но сильная рука Никиты крепко перехватывает меня за талию и не дает сдвинуться с места.

— Пусти!

— Нет.

Свиридов валит меня обратно на кровать. Продолжает крепко держать за тело, прижимая к себе.

— Лиль, это важно. Почему ты не понимаешь?

Я уткнулась носом в его грудь, прямо в татуировку. Горло медленно стягивает, в носу начинает неприятно щекотать.

— Тебя это не касается, — цежу.

— Касается. Все, что связано с тобой, меня касается.

— Тебе никто таких прав не давал. Если я с тобой сплю, это не значит, что ты можешь вмешиваться в мою жизнь и в мое здоровье.

Никита силой переворачивает меня на спину и нависает сверху, оперевшись на локоть. Он зол и строг, губы поджаты, челюсть сцеплена.

— Я не хочу от тебя детей, — продолжаю, глядя ему в глаза.

Ни один мускул не дергается на его лице.

— Какая у тебя мотивация, Лиль? Искренне не понимаю. Ты назло мне не хочешь пойти к врачам? Или что?

— При чем тут вообще ты? Я пойду к врачам, когда встречу мужчину, от которого захочу детей. Просто этот мужчина — не ты.

Свиридов мужественно выдерживает мои обидные слова.

— Не думала, что, когда встретишь такого мужчину, может быть поздно?

Вопрос на мгновение загоняет меня в тупик. Нет, о таком я не думала.

— И так шесть лет прошло. Уже не важно.

— Ты ошибаешься. Каждый день важен.

Я чувствую, как мои глаза стремительно наливаются слезами. Нет, я не хочу плакать при Никите. Он поднял самую тяжёлую и больную для меня тему. Но Свиридов крепко меня держит, мне не вырваться. Слезы затуманивают взгляд, лицо Никиты расплывается. Конечно, он их видит даже в темноте комнаты. Склоняется ко мне, опускается лбом на мой лоб.

— Я не хочу от тебя детей, — шепчу сдавленно. — Не хочу, слышишь? Никогда не хочу.

— Хорошо.