Любовь без поцелуев (СИ)

И мы остановились оба – она таращилась на меня, я – на неё. Мне и раньше прилетало – как и многим, кто не жаловался, так что я прифигел не от пощёчины. Я заговорил! В голове как щелкнуло, и я понял, как это делается. Просто понял и всё. Пока я осознавал этот факт, у меня отобрали спички. Помню, потом я зашёл в раздевалку, где у нас были шкафчики с одеждой, и пнул один – с божьей коровкой на покосившейся дверце. Дверца отвалилась. «Ну, ёб твою мать!» – выдал я, радуясь не только выбитой двери, но и тому, что могу озвучить своё достижение.

Потом были врачи. Выяснилось, что я говорю нормально, совершенно чётко, без запинок и заиканий, как будто давно умею.

Хотя логопидор со мной ни дня не занимался. Словарный запас для четырёхлетнего ребёнка у меня был неплохой, но больше матерный. А я… Я долго пытался это осознать – я говорю. Я могу вслух назвать любою вешь, попросить, что надо, послать нахуй могу. Странное чувство. Словно мне дали большую коробку – а там и спички, и отвёртки, и гвозди, и проволока – делай, что хочешь! Очень было странное чувство.

Но сейчас ещё страннее. Гораздо страннее. Как будто снова что-то включилось внутри меня, только непонятно, что.

Что с этим делать, как этим пользоваться?

Зато знаю, кто включил. Макс.

Я смелый человек, потому что знаю, как оно, когда по-настоящему страшно. Мне было двенадцать, я ещё жил дома. Это была осень – конец сентября, наверное. День был такой, как я люблю – холодный, солнечный, пахло гарью и бензином, потому что мы бегали по крышам гаражей. Гаражи, какие-то недостроенные помещения. Я бежал самый первый и спрыгнул самый первый на какую-то фанерку или картонку. И она провалилась. Там был колодец-не колодец, труба-не труба – узкое пространство, руки развести – локтями упрёшься.

Наполненное ледяной водой."

"Я нырнул с головой. Потом-то я понял, хорошо, что там была вода, она смягчила падение. А тогда… Тогда это был страх. «Ледяной ужас.» Не помню, где я потом прочитал это или услышал, но очень хорошо знаю, что это. Это стылая, пахнущая бензином вода, сомкнувшаяся над тобой.

Плавать я не умел. Но на дне были какие-то железки, и, барахтаясь и извиваясь, я вскарабкался на них. Под водой стоял на цыпочках, как блядская балерина, но морду высунул. К воздуху, к солнцу. Мои приятели стояли вокруг и что-то кричали.

А у меня в ушах вода и колотит всего. Там, надо мной, где-то метра полтора было этого колодца. И небо. Я стоял, упирался руками в стены, под ногами шаталась какая-то хрень, ледяная вода пропитала одежду, голова кружилась и я нихрена не соображал. Просто страх, что вот сейчас эта фигня у меня под ногами рухнет, и я окончательно уйду под воду. И привет, Стас, закопают и забудут. Пацаны кого-то пытались позвать, протягивали мне руки… Но никого не было, а они не дотягивались. Я замерзал.