Любовь без поцелуев (СИ)

Короче говоря, жизнь кипела и булькала – я слушал музыку, читал книги, с увлечением занимался сексуальным самопознанием. Спирит изучал психологию, оккультизм и ещё бог знает какие ужасные вещи. По ночам (с тех пор, как ему стукнуло шестнадцать, он стал жить отдельно и я частенько у него ночевал) мы предавались грязному разврату. Жизнь была вполне себе счастливой и безмятежной, какой она может быть у двух несовершеннолетних гомиков из обеспеченных семей.

Но небо не может быть вечно ясным. Десятый класс ознаменовался появлением учителя истории.

По той же традиции молодёжных комедий новый учитель должен был стать объектом любовного интереса и источником многочисленных неловких ситуаций.

Увы, жизнь – не молодёжная комедия."

"Лично у меня никакого романтического интереса новый преподаватель – Никита Юрьевич Пастухов – не вызвал. В моих глазах он был безнадёжно стар, женат и просто потерян для общества, как носитель широких галстуков и патриотических идей. Именно в последних и была проблема. Наша «элитная» школа, польстившись на его опыт, образование, кучу написанных статеек и книжек, проморгала тот факт, что в голове у Никиты Юрьевича всё давным-давно развинтилось и оглушительно звякает.

Этот тип был не просто патриотом – он был лютым антисемитом и яростным фанатом теории «еврейского заговора». Он видел еврейскую руку в любом событии истории – начиная от пожара в Александрийской библиотеке и заканчивая событиями на Дубровке. Последнее проняло даже меня, не говоря уже о Спирите. У Спирита, кстати, там погиб друг семьи, и само семейство Фрисманов-Сенкиных отложило поход на мюзикл в последний момент. Мы с ним тогда трое суток просидели перед телевизором, в итоге заработав бессонницу и обезвоживание. А этот тип на уроках нёс такие вещи! Уровень его бредовых сопоставлений и выводов превысил, пожалуй, средний уровень сортирных газет, печатающих фотографии инопланетян и клонов Ленина. Что однажды и высказал Спирит ему в лицо. И началась война.

Самое интересное, что, как и все психи, Никита Юрьевич был пламенно красноречив и убедителен, так что его идеями заразились многие. Кое-кто начал почитывать его полубезумные книжки и говорить о священном значении свастики.

Одного из таких, сына известного адвоката, Спирит подкараулил в средней паршивости клубе и, напоив до невменяемости, проколол ему ухо (до сих пор не понимаю сакрального смысла этого поступка, хотя, боюсь, знаю не все подробности – мы тогда со Спиритом ещё встречались и что-то он мог от меня скрыть). Впрочем, Спирит, будучи талантливым психом и декламатором, тоже не остался в одиночестве – правда, исключительно в девичьем окружении.