Иван Опалин

Просто ужасно, как все получилось… Я был к ней очень привязан… сумочка и все остальное — кроме ключа — это ведь мои подарки…

Опалин мысленно отметил, что степень привязанности его собеседник почему-то измерял количеством сделанных подарков, но не стал заострять на этом внимание.

— Привозил ей отовсюду. — Радкевич выпустил длинную струю дыма. — Платья… и шляпки… перчатки тоже… Она хотела часы, я ей обещал. Я, конечно, не дурак. — Он криво улыбнулся. — Я понимал, почему она… Я не строил иллюзий…

Он разоткровенничался, перескакивая с предмета на предмет, стал говорить о том, как ему нелегко живется, хотя у него отдельная квартира, машина, хорошая зарплата.

Опалин не мешал ему. Он перевидал достаточно свидетелей, которые начинали с враждебности и запирательства, а потом рассказывали такие подробности, какие не обсуждают даже с близкими людьми.

Вернулся Петрович, написал несколько слов на листке и передал Опалину. Тот прочитал: «Звонил Горюнов, в квартире и машине ничего подозрительного, подробные протоколы осмотра потом».

— Заполняй протокол допроса, — сказал ему Опалин, — и выписывай пропуск на выход.

— Меня не было на службе, — пробормотал Радкевич, облизывая губы. — Вы не могли бы…

— Мы дадим вам справку, что вас вызывали в МУР как свидетеля, — успокоил его Петрович.

— Свидетеля — это мне нравится. — Радкевич выдавил из себя подобие улыбки и неожиданно спросил: — Вы ведь найдете его? Я имею в виду того, кто убил Лену.

«А она ему очень нравилась, — понял Опалин. — Гораздо больше, чем он пытался показать. Такого вопроса холодные и равнодушные люди задавать не станут».

— Если хотите, я вам позвоню, когда появится определенность, — сказал Иван. Но Радкевич уже опомнился и, очевидно, решил, что его любопытство все же неуместно.

— Нет, не стоит, наверное… Предпочитаю верить вам на слово. Да, на ней ведь была золотая цепочка с кулоном, брошка…

— Тоже ваши подарки?

— Мои. Может быть… убили из-за них… кто-то позарился…

— Цепочка и брошка не были видны из-под верхней одежды, — ответил за Опалина Петрович. — Кроме того, они остались на месте, как и деньги в кошельке… Елисееву убили не из-за них.

Теперь для протокола: ваши фамилия, имя, отчество…"

"Когда Радкевич удалился бодрой и даже слегка подпрыгивающей походкой, Опалин достал из сейфа карту Москвы, на которой отмечал места обнаружения жертв «комаровца», красным карандашом поставил в районе Марьиной Рощи третий крестик, подписал «Елена Елисеева» и пунктиром провел прямую линию до улицы Горького. Там он нарисовал большой вопросительный знак и обвел его кружком.

Возле знака Опалин приписал: «Ушла 12.11 рано утром».