Иван Опалин

— Постовые милиционеры, — забормотал Петрович, хмуря лоб, — кассирши в метро могут что-то вспомнить… Жаль, не вечером дело было, там же сплошные рестораны, швейцары стоят, командированные гуляют… джаз из всех дверей… Но даже рано утром… движение есть, и вообще… Она закричать могла. — Он помолчал и подытожил, хмуря брови: — Нет, не на Горького ее убили…

— А он ее там не убивал, — пробормотал Опалин, глядя на карту, на которой три крестика было разбросано в разных местах. — Он подвезти ее предложил… Районы обнаружения трупов видишь? Это не случайность… Он шофер.

— Ночной шофер?

— Может быть, и ночной.

В дверь просунулся коротенький нос Антона, жаждавшего новостей. За носом протиснулся и весь Завалинка, а следом явился и Казачинский.

— Я не понял, — начал Юра, — Радкевич-то почему свободно ушел?

— Потому что Елисееву убили, чтобы взять на память папиросу, — ответил Петрович. — Вот почему.

— Ну! — изумился Казачинский. Антон же смотрел на Опалина во все глаза, и Иван отлично понимал значение этого взгляда.

…Если ты лидер, ты можешь временами заблуждаться, но в конечном итоге ты обязан оказаться прав.

Опалин с ходу счел виновным в убийстве Елисеевой «комаровца», и хотя потом вроде бы и возникали сомнения, время подтвердило правильность его версии.

— Нам нужны свидетели, — заговорил Опалин. — Страдающие бессонницей, студенты, которые зубрят до рассвета, постовые, кто угодно, любой, кто поможет установить, когда именно Елисеева вышла от Радкевича и куда пошла. Далее: метро. Может быть, оно уже работало, и кто-нибудь ее запомнил. Там, где она живет, никакого метро нет, но могла выйти на удобной остановке и пересесть на трамвай или автобус.

Маршрутов же полно до Таганки…

— Такси, — напомнил Петрович. — Как насчет такси? Мы ищем шофера, — пояснил он, поворачиваясь к Казачинскому и Завалинке, которые не присутствовали при начале разговора.

— Шофер или человек, у которого есть машина, — кивнул Опалин. — Это и есть тот, кто нам нужен.

Он нахмурился. А ведь было еще как минимум одно убийство в Ленинграде. Но как упомянуть о нем, не впутывая Соколова и не рассказывая о Маше?

— Возможно, — решился Опалин, — он убивал и в других городах.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Казачинский.

— Не знаю. Интуиция, что ли… Между убийствами большие промежутки. Это не очень характерно для дел такого типа… Если он шофер, мог ездить на машине в другие места. Запросто.

Петрович кашлянул.

— Вообще-то, — напомнил он негромко, — мы же не знаем, все ли тела найдены. Может, трупы где-то гниют, есть заявления о поиске пропавших, но без тел… без тел ничего нельзя сказать наверняка.

— А все-таки? — загорелся Антон. — Если поднять заявления о тех, кто пропал ночью…

— Таких будет слишком много.