Иван Опалин

 — Опалин поморщился. — Будем исходить из того, что у нас есть. Номер первый: Алексей Плешаков, токарь. Номер второй: Нинель Уманец, стенографистка. Номер третий: Елена Елисеева, студентка… Люди, которые никак не были связаны между собой. Общего только способ убийства — удушение, время убийства — темное время суток, и отсутствие мелких личных вещей.

— Отпечатки, — подал голос Казачинский. — Как насчет них, кстати?

— Померанцев дополнительно проработал вещдоки по Плешакову и Уманец. Нет там общих отпечатков. По Елисеевой он работает, но я думаю, и тут отпечатков не будет.

Скорее всего этот сукин сын действует в перчатках.

— Жертвы — один мужик, две бабы, — заметил Антон. — Почему?

— Потому что Плешаков, судя по всему, оказал сопротивление, — ответил Казачинский, который изначально занимался расследованием. — Женщину убить проще.

— Как насчет психически больных среди шоферов? — спросил Петрович.

— Мысль хорошая, — согласился Казачинский, — но ты представляешь, сколько вообще шоферов в Москве? Такси, предприятия, организации…

— Автолюбители, — вставил Антон.

— А я думаю вот о чем, — подал голос Опалин.

 — Может быть, наш шофер уже попадался? Но не на убийстве, а… не знаю… что-то проще, гораздо проще… Не знаю, — повторил он, хмурясь. — Вот смотрите: он ездит на машине, условно говоря, он нормален, а потом что-то происходит, он выбирает ночью случайную жертву, убивает ее и берет вещь на память. Но это ненормально, я хочу сказать, остальное-то время он симулирует нормального, но… нельзя же всегда притворяться. Как-то его сущность должна проявляться… Даже днем.

— Странности? Агрессия? — Петрович схватывал на лету."

"— Что-то такое.

Но, повторюсь, это только моя гипотеза, а на деле я просто не знаю, как… Вот смотри: есть огромная масса дел, и выбрать из нее те, в которых фигурируют шоферы… Может, это вообще какое-то мелкое хулиганство, которым занималось отделение милиции. Может…

Зазвонил телефон, Опалин схватил трубку.

— Твердовский. Сколько раз просил, чтобы ты докладывал мне немедленно…

— Николай Леонтьевич, я…

— Зайди ко мне.

Оставив коллег в кабинете, Опалин захватил с собой карту и отправился к начальству.

— Санкцию на арест запросил, но не использовал, — проворчал Твердовский, выслушав рассказ Опалина и внимательно рассмотрев карту.

 — А если в следующий раз нам откажут? Нельзя же так подставляться. В прокуратуре на каждую бумажку, которую они выдают, не надышатся…

— Я не мог арестовать Радкевича, он невиновен, — твердо ответил Опалин. — Да, струсил, испугался быть замешанным в историю и оттого вел себя по-дурацки, словно он убил, но — невиновен.

— Ну, раз ты так говоришь… — буркнул Николай Леонтьевич. — Как шофера-то искать будешь?

— Как обычно.