Иван Опалин

 — Петрович мне велел оружие сдать. Ты ж понимаешь, что это значит.

— Ничего не значит, — отрезал Вася. Он завозился, усаживаясь в постели, и Опалин, спохватившись, вскочил и стал перекладывать подушки, чтобы больному было удобнее. Селиванов жестом пытался его остановить, давая понять, что справится сам, но Опалин не вернулся на место, пока не счел, что сделал все, что нужно. — Войди в их положение. Подозревать — да, они имеют право. Но доказательств у них нет и быть не может, если ты ни при чем.

Опалин знал, что и подозревать его права не имеют, потому что он невиновен; и только скрепя сердце он мог стать на точку зрения, которая требовала от него доказательств очевидного.

— Вася, как ты думаешь, Стрелка поймают?

— Петрович-то? — Селиванов усмехнулся. — Петрович — нет. Ну, может, ему очень повезет, тогда да. А так…

В угрозыске все знали, что Логинов — человек опытный и товарищ неплохой, но звезд он с неба не хватал и был более трудолюбив, чем талантлив. А в деле ловли преступников талант нужен не меньше, чем, допустим, при создании картины или поэмы. Опалин шмыгнул носом и надулся.

— Если они его не поймают, то так и будут меня подозревать, — буркнул он, насупившись. — Вот что противно, — и без перехода: — Вася, я хочу взять Стрелка.

— Ваня, не пори горячку…

— Я не порю горячку, я все обдумал. Надо брать его и трясти, откуда он узнал о засаде?

— Тогда обдумай вот что, — заговорил Селиванов резче, чем намеревался, — Стрелок свободен, как птица, куда захотел — туда и подался. Он уже наверняка убрался из Москвы вместе со своей кодлой и Сонькой. А ты — сотрудник московского угрозыска. Да, тебя могут командировать в другой город, но…

— Значит, надо заставить его вернуться, если меня за ним не пошлют.

— Ну да, конечно, вот ты решил, что возьмешь Стрелка — и все, дело сделано, а то без тебя его не ловили. И здесь, и в Одессе, и в Баку, и черт знает где! Ваня, спустись ты на землю! Он в 23-м тифлисский поезд ограбил, пассажиров догола раздел и запер в разных вагонах: мужчин отдельно, женщин отдельно… Шум был — до Москвы дело дошло! Искали его, выслеживали, лучших агентов прислали, но задержали совершенно случайно, когда он напился… Вышел он по амнистии, взялся за старое, — ты хоть помнишь, сколько к нему подбирались, как пытались хоть кого-то найти, кто к нему приведет? Узнали насчет Соньки, засаду поставили… засаду перебил, ушел с Сонькой! Да ты хоть понимаешь, что это за фигура? Он бандит непростой…

— Непростых бандитов не бывает, — повторил Опалин однажды им услышанные слова Терентия Ивановича.

— Ну хорошо, но непростой он в том смысле, что просто так к нему не подберешься.