Иван Опалин

 — Тебе никто его не поручал. Ты хочешь отомстить за ребят и заткнуть рот Бруно — да, это хорошо, но в нашем деле, Ваня, надо крепко стоять на земле. Очень крепко! А тебя, извини, заносит. И это плохо, потому что ошибки в нашей работе… сам знаешь, чего они могут стоить. Ну как еще я могу втолковать тебе, что ты не должен этим заниматься? — вырвалось у него.

""Еще как должен"", — подумал упрямый Опалин, но поглядел на товарища, на его розовые щеки и осунувшееся лицо, и почувствовал, что пора остановиться. Вася, может быть, по-своему прав, только вот Опалин твердо знал, что он прав тоже, а раз так — позиция других людей его мало трогала.

Точнее, не трогала совсем. Так уж он был устроен.

— Свинья я, — сказал он. — Ничего тебе не принес.

— Да ладно, — Селиванов махнул своей исхудавшей рукой, на которой выделялись синие вены. — Меня и так хорошо кормят…

В палате потемнело, Опалин бросил взгляд в окно и увидел, что снаружи идет плотный снег. Он деловито падал хлопьями, совершенно отвесно, и в какое-то мгновение стало казаться, что все стало совсем бело — как во вчерашнем тумане.

Появилась медсестра, неслышным шагом подошла к выключателю, зажгла свет, убедилась, что на вверенном ей участке все в порядке, и удалилась так же незаметно.

— Ты ведь не отступишься, — неожиданно сказал Селиванов, когда они с Опалиным вяло обсуждали какую-то повесть из журнала.

— Конечно, нет. Кто у него враги? Он же убивал своих так же легко, как чужих. Быть такого не может, чтобы никто не желал с ним поквитаться.

Больной вздохнул, почесал щеку.

— Ну… Сеня Царь, говорят, с ним что-то не поделил[83].

Опалин резко мотнул головой.

— Мимо. Дальше…

— А из крупных я больше никого не припомню. Знаешь что? Найди-ка ты Дымовицкого, он за ним гонялся. Он сейчас из угрозыска ушел, но наши должны знать, где его найти. Поговори с ним. Дымовицкий — мужик толковый, может, он тебе что подскажет.

— Спасибо, Вася, — искренне сказал Опалин, поднимаясь с места. — Я — честное слово — все понимаю, ты зря думаешь, что я просто так уперся… Если я пойму, что ничего сделать не могу, — отступлюсь.

Куда я денусь…

— Ты, главное, на рожон не лезь, — попросил его Селиванов. — Хорошо?

Опалин пообещал, что будет осторожен и осмотрителен (два качества, которые давались ему с трудом), и, попрощавшись с больным, ушел.

Глава 6

Особое поручение

На следующее утро Опалин, пробудившись, почувствовал неприятную пустоту, словно из-под жизни его выбили опору и все его существование из-за этого как-то перекособочилось.