Иван Опалин

Да, в уголовном кодексе есть статья о доведении до самоубийства, но применяется она крайне редко, потому что в таких делах много спорных моментов, которые можно трактовать по-разному.

— А кто ее жених? — спросил Опалин мрачно."

"— Ванька Катаринов. Он в этом же доме живет, только на верхнем этаже, — пояснил дворник, махнув рукой с папиросой куда-то в сторону окон под крышей.

— А Евлаховы?

— Евлаховы на втором.

— Квартира коммунальная?

— Райская, — хмыкнул словоохотливый дворник. — Шесть комнат, две семьи. Хоромы!

— А вторая семья кто?

— Прокудин, инженер.

Его отец до леворюции этим домом владел.

— До революции, — машинально поправил Опалин.

— Ну а я что говорю? Буржуй, одно слово. Но человек хороший. И дочь его родителей уважает, не пойдет она под трамвай прыгать из-за того, что ее бросили. Галка-то — та с норовом была. Самосборная, — выдал дворник, имея в виду, очевидно, ""сумасбродная"".

— Сильно переживала?

— Чаво?

— Галина сильно переживала, что с женихом поссорилась?

— Так под трамвай же бросилась! Конечно, переживала…

— Я имею в виду: по ней в тот день или раньше было заметно, что что-то не так?

— А то! Раньше смеялась, только зубы сверкают, а потом и улыбаться перестала.

Ванька от нее рожу воротил, а она от него. Это когда они тут во дворе встречались случайно, — пояснил дворник.

Поблагодарив своего собеседника, Иван двинулся к дому, но тут услышал:

— Если тебе Аристарх нужен, его дома нет! Вся семья на похоронах. В этом… как его… климатории…

— Крематории? — догадался Опалин. Дворник энергично закивал.

— Что, и домработницы тоже нет? — допытывался Иван.

— Нету, ее хозяйка выгнала, а новую взять не успела.

— Когда выгнала? За что?

— Ну, за что-то, — туманно отозвался дворник, почесывая щеку. Опалин понял, что он знает, но не хочет говорить представителю власти.

""Поговорю с Прокудиными, — решил он, карабкаясь по высокой и чрезвычайно широкой лестнице. — Живут в одной квартире… все должны друг о друге знать"".

Он позвонил в дверь и стал ждать.

— Кто там? — спросил высокий чистый девичий голос.

— Уголовный розыск, агент Опалин, — степенно ответил Иван, хотя числился только помощником агента.

Дверь распахнулась. На пороге стояла девушка с толстой русой косой, довольно высокая — ростом почти с Ивана, который вовсе не был мелким.

— А нас никто не грабил, — строго сказала девушка. У нее был вздернутый носик, серые глаза и длинные ресницы; из одежды он заметил только темно-синюю юбку в складках и блузку с подобием галстучка. Девушка ему понравилась сразу же, с первого взгляда, но сыщик в нем не дремал, и Опалин решил, что это, должно быть, дочь Прокудиных.