Иван Опалин

Как это часто бывает, когда он остался один, ему стало казаться, что он поторопился, доверившись совершенно незнакомому, непредсказуемому и, может быть, опасному человеку. ""Труп в подворотне… И Авилов здесь… Не может быть, чтобы это никак не было связано, — тут он похолодел. — А что, если он заговаривал мне зубы, а сам убил того мужика и подбросил мне нож?""

Вернувшись к себе, Иван обыскал всю комнату, но ровным счетом ничего не нашел. Никто не покушался даже на заначку в 43 рубля, предусмотрительно запрятанную в нижний ящик стола. Впрочем, чутье подсказывало Опалину, что даже одна перчатка его гостя стоит дороже.

""А Стрелка он все-таки ненавидит, — думал он, вспоминая, какое лицо стало у Авилова, когда он говорил, что за Ларионом числится должок. — Это точно. Может быть, что-нибудь у нас и получится… Черт возьми, как есть хочется! Замотался я совсем и поужинать забыл… Постучусь-ка я к Зинке, авось сжалится и даст чего-нибудь пожевать. Интересно, кто же все-таки зарезал подручного Ярцева?""

Глава 18

Вечер, ночь и утро

Опалину не повезло. Зинку он у себя не застал, зато другой сосед зазвал его на празднование свадьбы этажом ниже.

Иван отнекивался, уверял, что ему неудобно, а когда опомнился, уже сидел среди других гостей за столом со стаканом в руке (праздновали по-простому, без рюмок) и громче всех кричал ""горько"". Принятый на голодный желудок алкоголь оказал потрясающее действие: Опалин вдруг понял, что мир прекрасен, как и все люди без исключения. Потом он порывался петь, потом горячо доказывал кому-то, что работа угрозыска самая важная на свете, а потом…

Наутро он проснулся у себя в комнате от дикой головной боли. Лежать ему было неудобно, он заворочался и вскоре обнаружил, что его уложили на неразобранную кровать поверх покрывала, и вдобавок ногами в сапогах на подушку.

Бормоча разные слова, которым тут не место, Опалин кое-как принял сидячее положение. В голове трещали, кувыркались, взрывались и лопались фейерверки, как на праздновании дня революции, и вдобавок кто-то очень упорный безостановочно бил в барабан — точно в такт ударам сердца.

— О-хо-хо, — проныл кто-то поблизости. Иван вслушался в незнакомый голос и с изумлением понял, что говорил он сам.

— Как же так… — простонал он.

Тут память услужливо подсунула ему картинку, как он пьет с женихом самогон, потом вино, потом водку. Иван сжал руками голову и закрыл глаза. Пива, кажется, не было. Или было?

— Какое сви… — начал он.

Но слово ""свинство"" осталось неоконченным. Он вспомнил, что в пальто у него осталось оружие, что у беспомощных агентов угрозыска его частенько уводят, и потом можно нарваться на такие неприятности, что мало не покажется. Опалин встал с кровати, качнулся к вешалке, на которой висело пальто, и чуть не свалился.