Иван Опалин

— Митя, где Червяков? — спросила Маруся у обладателя овечьей физиономии и сама же себе ответила: — А! Да вот же он!

Тут Ванечка сообразил, что принял за управдома кого-то из его помощников. В глубине конторы за столом действительно обнаружился еще один гражданин — лет сорока и, кажется, брюнет, если верить цвету тех редких волос, которые еще у него оставались. Глазки глубоко посаженные, настороженные, усишки куцые, как у знаменитого актера Чаплина, а сам гражданин так и норовит спрятаться за пухлой домовой книгой.

— Галактион Степаныч, тут из угрозыска… — проблеял Митя с несчастным видом.

— Вы управдом? — спросил Опалин у сидящего, проходя в кабинет.

— Он, он, — подтвердила Маруся. Воинственно топая, она вошла следом за Ванечкой и поудобнее перехватила сумочку, словно готовясь ринуться на врагов.

— Как хорошо, что вы пришли, товарищ, — залепетал управдом, нервно косясь на Марусю, — войдите в мое положение… — Он судорожно сглотнул, кадык на его шее дернулся. — Товарищ, меня преследует мертвая женщина!

Это прозвучало так дико, что Опалин даже растерялся.

— Кто вас преследует? — переспросил он.

— Она, — горько ответил Галактион Червяков, кивая на Марусю.

— Но она не мертвая, — с изумлением отозвался Ванечка.

— Как не мертвая? Конечно, мертвая. Поэтому я ее и выписал. Имею право. А она, видите, ходит. И грозит! Жене, грит, жаловаться будет. А про Таську все вранье. Нет промеж нас ничего.

— Как это вранье, когда все знают, что правда! — завопила Маруся. — Она в двух комнатах с мамашей сидит, и ты ее не уплотняешь! А каждая комната по 30 аршин будет, не меньше…

— Она художница, ей по закону студия полагается, — с достоинством ответил управдом.

Тут Маруся в самых несдержанных выражениях высказалась о том, каким именно художеством Таська зарабатывает себе на жизнь, а в довершение обозвала ее мать сводней.

— Вот, товарищ, ходит и ругается, — сказал управдом, обращаясь к Опалину. — А я, между прочим, человек деликатный. Мне не нравится, даже когда живые ругаются, а уж когда мертвые…

— Товарищ, произошла ошибка, — сказал Опалин. — Год рождения в актовой записи не соответствует году рождения гражданки Смирновой. Это не она, и вы не имели права ее выписывать.

— Как это не имел? — искренне удивился Червяков. — Мы для того и поставлены, что мы все права имеем. И вписать могу на законных основаниях, и выписать. А ежели человек умер, то нечего ему жилплощадь занимать. Мертвому одно место полагается — на кладбище.

— Так что же мне теперь, на кладбище прикажете? — выкрикнула Маруся.

— Вы же померли, что ж вы шумите так? — укоризненно молвил управдом, качая головой, и пригладил свои жиденькие волосы. — Если вас нет, то вас нет, и не о чем тут толковать.