Логово

Современная наука не располагает…

– Современная наука располагает средствами десять раз уничтожить все живое, но не может лечить болезни, от которых страдают миллионы людей!

– Я бы попросил вас не выражаться, гражданка. Вы в медицинском учреждении. Ваш ребенок…

Страница переворачивается, а может, вырывается. Голые стены, незнакомые запахи. Страх. Нет, даже ужас. От того, что привычный мир рухнул. Тот, чьими глазами он смотрит… кричит, забивается в угол, бьется затылком об острые углы, а его ловят, пытаются поймать, грубо хватают чужие люди.

– Прекрати вопить! Они погибли, ты понял? Их больше нет.

Никто тебя отсюда не заберет! Поэтому жри, что тебе дают!

Боль стала миром. И мир стал болью. Все, что он знал до этого… просто смешно в сравнении… Нет никаких сравнений. Только боль и страх.

В этот момент он потерял сознание. Темная вода сомкнулась над его головой.

Интерлюдия 10

Пищевая цепочка

Жизнь – это борьба.

Существо, которое вылезло из коллектора в районе станции метро «Коломенская», рядом с большим Коломенским парком, заросшим теперь мхом и вьюнами, не было способно к абстрактному мышлению, но интуитивно это понимало.

Его облик выдавал в нем представителя отряда грызунов, а размером он был с южноамериканскую капибару или вомбата. Но если те – уже вымершие представители отряда – были похожи на разросшегося хомяка, то это создание скорее напоминало крупного хорька с непропорционально зубастой пастью: вытянутое поджарое тело, длинные гибкие лапы, колючая шерсть, которая топорщилась на загривке, почти как иглы у дикобраза, – все это походило на чучело, сшитое из частей разных животных. Но это было живое существо, способное к размножению.

Вот только с последним была маленькая проблема. Среди своих это создание было особью не самого крупного размера. Как и его предки, это были стайные социальные животные. И достигшие половой зрелости детеныши мужского пола часто изгонялись альфа-самцом, особенно если пытались задираться и претендовать на лидерство.

Несколько болезненных ран от чужих зубов на шкуре грызуна остались ему как напоминание о его позоре и поражении в драке за положение в стае.

Теперь ему было очень неуютно чувствовать над собой открытое небо.

Среди привычного полумрака подземных туннелей и коммуникаций оно чувствовало себя комфортнее.

На вымощенном плиткой тротуаре лежал человеческий череп, весь в выбоинах и трещинах. Челюсти его были чуть приоткрыты – он то ли улыбался, то ли скалился.

Ему в ответ улыбался другой, у которого, в отличие от первого, тело было на месте.

«Привет. Сколько лет, сколько зим!»

«Здоро́во. Как дела?»

«Все хорошо. Вот, работу недавно сменил. Ипотеку почти выплатил… Машину новую взял».

«Похвально.