Князь. Война магов

По глазам резануло, как от яркой вспышки, в животе ощутился холодок невесомости и… И он увидел над головой огромную яркую луну, а ниже, рядом с собой, внимательный взгляд Лютобора.

– Если это шутка Горби, то он явно перестарался с подробностями, – пробормотал князь.

– Ты как, чадо? Вернулся али еще колеблешься?

– Вернулся. – Зверев сел на алтаре, крутанул головой, проверил, на месте ли сабля, поправил ее, передвинув вперед. – Спасибо, мудрый волхв. Домой ты меня, как видишь, не вернул. Но попытка оказалась интересной.

Пред Богом и людьми"

"Проснувшись, Андрей долго смотрел в потолок, закинув руки за голову.

За распахнутым окном весело перекрикивалась дворня, ржали лошади, возмущенно визжали поросята. Пахло цивилизацией – видимо, мужики убирали из хлева навоз. Пели птицы – но как-то вяло. Наверное, были заняты поиском букашек и червяков. И только когда в светелку, перебивая натуральные запахи, просочился аромат жаркого, князь решительно откинул одеяло.

– Нет, в нашем времени все равно лучше!

Он оделся, спустился в трапезную – и обнаружил там совершенно пустую комнату. Ни столов, ни скамеек. И само собой – ни пряженцев, ни убоины, ни даже крынки с квасом.

– Ограбили… – растерянно пробормотал Зверев. – И что теперь?

Он побрел на улицу, но на крыльце его перехватила Ольга Юрьевна, прижала к себе, поцеловала.

– Заспался ныне, дитятко мое. Устал, видать, на службе государевой. Ты одевайся скорее да к столу ступай. Праздник ведь ныне. Святой Прокопий.

– Да? – удивился Зверев, мучительно вспоминая, чем знаменательна эта дата, потом махнул рукой: – Конечно, матушка. Сейчас выйду.

Он поднялся наверх, накинул поверх рубахи шитую золотом ферязь, остановился у окна.

Сверху было видно, куда перекочевали столы: они вытянулись за воротами, вдоль дороги, и уже ломились от многочисленных яств. Парни и девки щеголяли в усадьбе чистыми рубахами, холопы и вовсе вырядились в атлас и шелка.

– Ждем, что ли, кого?

Князь опоясался саблей, вернулся на двор, вышел на улицу.

– Наконец-то, сын, – подозвал его боярин. – Давай усаживайся, квасу себе наливай.

Василий Ярославович сел не во главе стола, где были приготовлены кресло, золотой кубок и золотое с самоцветами блюдо, а сбоку с правой стороны. Андрею указал на место напротив себя.

Зверев, заинтригованный всеми этими странностями, налил, как было велено, квас в оловянный кубок, прихлебнул, поставил перед собой.

– Ну что, Андрей? – посмотрел ему в глаза боярин. – В княжестве, небось, твоя Полина точно так же за столом сидит. Одна… А ты к ней не торопишься. Нехорошо.

– Не хочу.

– Грех, Андрюша. Я помню, не по любви вы венчались, не из сердечной привязанности. Ради рода нашего на жертву такую я тебя принудил. Однако же ныне жена она твоя, пред Богом и людьми.