Князь. Война магов

Заходи, сделай милость!"

"– Милостив Волос Именинович, боярин. – Один из мужиков взял кубок и всосал одним залпом. – Зайдет к тебе, за столом посидит, на хоромы поглядит. Угодишь – так и вовсе никуда не сдвинется.

– Заходи, гость дорогой, заходи, – посторонился Василий Ярославович.

Мужики торжественно прошествовали мимо, остановились возле стола и, переместив кресло, низко поклонились:

– Благодарствуем за милость, Волос Именинович. Сделай нам снисхождение, отведай угощение.

«Ну, конечно! – мысленно хлопнул себя по лбу Зверев. – Первый сноп! На Прокопия рожь жать начинают! Праздник урожая».

Василий Ярославович вернулся на скамью, торопливо налил в кубок еще вина. Золотой емкостью тут же завладел второй мужик:

– Хорошо тут Волос Имениновичу от трудов отдыхать. Пожалуй, тут он и задержится.

– Кушай, Волос Именинович, угощайся! – Боярин вывалил на блюдо добрый котел вареной убоины в мучном соусе, вновь наполнил кубок.

– Добрый ты хозяин, Волос Имениновичу нравишься… – Третий мужик прихватил кусок мяса, запил вином.

– А хороши ли домочадцы у тебя, хозяин? – поинтересовался четвертый смерд и в свою очередь ловко «хлопнул» кубок красного заморского вина.

– Хороши, Волос Именинович, хороши мои домочадцы, – похвастался Василий Ярославович. – Покажитесь гостю, чего стоите?

– Вот, Волос Именинович, прими венок луговой, будь красив и ласков, будь сыт и весел, – склонила перед снопом голову девица в красном сарафане и белыми рукавами. – С нами завсегда оставайся!

Украсив колосья венком из ромашек и одуванчиков, девушка взяла полный кубок, чуть помедлила, потом широко распахнула глаза и принялась пить, пока не осушила его до капли.

Тут же схватила два куска убоины, запихала в рот и побежала к столу. Ее место заняла тетка в летах, низко поклонилась:

– Здрав будь, Волос Именинович. Вот, прими от меня платочек вышитый…

Все, кто кланялся снопу, выпивали законный кубок и занимали место за столом, приступая к угощению, наполняя кружки пивом, поддерживая здравицы долгожданному гостю. Звереву после второго ковкаля тоже надоело наливаться квасом, и он перешел на пиво.

Боярин же стал подливать вино не только Волосу Имениновичу, но и себе. Такими темпами все захмелели очень быстро, зашумели, на разных концах стола стали вспыхивать споры. Женщины вышли и завели хоровод, мужики же норовили приложиться к недоступному в обычные дни заморскому угощению – и с непривычки косели еще быстрее. Петерсемена все же раза в два, если не в три крепче самого удачного пива.

– Ты не прав, сын, совсем не прав! – вдруг вспомнил Василий Ярославович.