Князь. Война магов

Надобно долг свой супружеский исполнять. Помнишь, что Господь нам завещал? Плодитесь и размножайтесь! Как же вы предначертание Божие исполнять будете, коли ты к супружнице ближе трехсот верст не подходишь? Родам Лисьиных и Сакульских ребенок надобен, наследник. Да и нам с матушкой внуков на руки принять ужо хочется.

– Наследник уже был, отец, – сухо ответил Зверев. – Она его убила.

– Ну что ты говоришь! Заспала просто, несчастный случай. Он же даже некрещеным был, Андрей!

– Но это был мой сын, отец.

– У тебя будут другие.

– Но этот не вернется уже никогда!

– Его бессмертная душа…

– Какая душа, отец?! Он же не был крещен, ты знаешь это сам!

Василий Ярославович вздохнул, прихлебнул немного из кубка.

– Я понимаю тебя, Андрей. Мне жаль, очень жаль твоего первенца. Все происходит по воле Господней. Бог дал, Бог взял… Мы не ведаем, ради чего он послал тебе это испытание. Ему виднее. Ты должен пережить это. Жизнь не окончена.

– Для меня? Конечно.

– Ты служивый человек, сын. Ты можешь сложить живот свой уже завтра или через год. Что останется тогда после тебя? Кто продолжит твой род? Кого ты оставишь растить своей жене, кто станет напоминать о тебе нам с матерью, кому достанутся твои земли? К нам пришло горе, сынок.

Но зачем же делать его еще более страшным? Смирись. Прошлое остается в прошлом, а будущее надлежит творить самим. Пусть оно будет счастливым.

– Я все равно не поеду к ней.

– Поедешь, – покачал головой боярин. – Ты князь, там твой удел, твоя земля, твои люди, твое место. Это твой долг. Ты не можешь поступить иначе.

– Не хочу!

– Мы много чего не хотим, сын. Но все равно делаем. Ибо так устроен мир. Не в наших силах изменить законы, начертанные на его скрижалях.

Ты князь. Твое звание обременено княжеским долгом. За свой удел пред Богом и государем отвечаешь только ты.

– Это еще кто? – Андрей заметил, что по дороге к усадьбе приближается шумная процессия из десятка смердов и стольких же баб.

– А-а, – обрадовался Василий Ярославович. – Наконец-то! Вот и он.

Четверо смердов несли на руках пухлый сноп ржи, перетянутый настоящим кожаным ремнем, из-под которой торчала небольшая циновочка, сплетенная опять же из колосьев. Остальные вразнобой пели что-то торжественное вроде «Славься, славься!».

– Пошли, – поднялся боярин, налил до краев золотой кубок, поставил его на поднос и направился навстречу процессии.

Зверев, все еще ничего не понимая, последовал его примеру. В пяти шагах от крестьян Василий Ярославович остановился и низко, в пояс, поклонился, протягивая перед собой поднос:

– Гость в дом, радость в дом! Заходи, Волос Именинович, располагайся широко, усаживайся крепко. Все двери тебе отворим, гость дорогой, во все светелки пустим, все горницы отдадим.