Магнатъ

Собственно говоря, двое городовых, относительно недавно поставленных блюсти порядок и законность на всей территории Хитровки, сами могли обидеть кого угодно – саженный рост, широкие плечи и пудовые кулаки к этому весьма располагали. А вот господин Кувшинников столь выдающимися статями не обладал – и все равно безбоязненно навещал городскую клоаку. Потому что являлся одним из немногих медиков, оказывающих лечебную помощь обитателям рыночных трущоб, за что и был ими по-настоящему любим. И случись с ним что, его обидчика искала бы (и непременно нашла!) вся Хитровка, от мала и до велика.

Босяцкое уважение – оно тоже кой-чего стоит!

Так что когда к нему на квартиру прибежал мальчишка-посыльный, Дмитрий Павлович с легким сожалением отложил в сторонку «Этюд в багровых тонах» гениального Артура Конан Дойля, перечитываемый уже в четвертый раз, и спокойно подхватил свой «дежурный» саквояж. Спустился с третьего этажа полицейской части (ибо жил двумя этажами выше официального места работы), после чего неспешным шагом и всего за семь минут добрался до одной из достопримечательностей Хитрова рынка – трактира с высоким и поэтическим названием «Сибирь».

Сие почтенное (особенно для опытных карманников и крупных скупщиков краденого) заведение издавна служило многим «деловым» людям своеобразной трудовой биржей. Здесь они всегда могли отдохнуть от трудов неправедных, узнать последние новости и слухи, договориться о совместной «работе» с более удачливыми коллегами, взять хорошую наводку на богатый дом или квартирку, попросить небольшое вспомоществование после возвращения из тюрьмы…

– Ну-с, Федот Иванович, что у вас случилось на сей раз?

Дюжий городовой по фамилии Рудников в один затяг добил папироску, щелчком пальцев отправил опустевшую гильзу прочь и довольно-таки равнодушно ответил:

– Да как обычно у нас, Дмитрий Палыч.

Поножовщина.

Зайдя вслед за полицейским чином в «Сибирь», по случаю произошедшего в ее стенах практически безлюдную (разве что сам трактирщик да несколько его служек приглядывали за порядком – а за ними самими наблюдал второй городовой), Кувшинников привычно скинул сюртук, скатал его подкладкой наружу и аккуратно уложил на верный саквояжик.

– Что ж, приступим к осмотру.

– Доброго утречка вам, Дмитрий Павлович!

Подтянувшийся поближе городовой Лохматкин почтительно поздоровался и небрежно махнул своей ручищей куда-то в глубь полутемного помещения.

– Чернявый и два его дружка вон там – зарезали их, как курчат. Еще один в закутке лежит, рядом с задним выходом. Похоже, убежать хотел, да вот не повезло бедолаге. Остальных помяли немного, но шкурка целая, жить будут.