Магнатъ

И вторым листом любовался, и третьим – будто бы рука и нога скелета были чем-то вроде картины известного мастера. Затем довольно хмыкнул и опять что-то пробормотал себе под нос. Впрочем, хотя и тихо, но все же вполне различимо:

– Замечательно, просто замечательно. И ведь это просто побочный результат!.."

"– И чего замечательного в том, чтобы скелеты фотографировать, да еще так странно?

– С чего ты взял, что это скелет? Николай Дмитриевич жив и, слава богу, помирать пока не собирается. М-да. Если не будет увлекаться таким вот фотоделом.

Хозяин кабинета быстро подошел к столу и набросал несколько строк в своем ежедневнике.

– Так это ЕГО кости, что ли?

– Его, Гриша, его. Пильчиков проводил серию опытов с катушкой Румкорфа и трубкой Крукса и подметил один интересный эффект. Материальное выражение которого ты только что и имел счастье…

Долгина непроизвольно передернуло, и Александр едва удержался от смешка.

– …наблюдать. Как думаешь, Николай Дмитриевич полезную вещь изобрел?

Отставной унтер-офицер задумался так глубоко, что не заметил, как в его руках опять оказалась короткая «фотосессия» из Кыштыма.

Повертел ее, покрутил, примерил свою лапищу к полупрозрачной профессорской кисти…

– Было дело, на заставе один объездчик руку сломал – так пока разобрались, что там к чему, он неделю ходил и зубами поскрипывал.

– Как же, помню. Только не перелом у него был, а трещина. Хотя тоже мало приятного.

– Эт точно.

– Ладно уж, скажу. С помощью… хм, лучей Пильчикова можно будет находить застрявшие в мякоти осколки и пули и на чахотку[30] людей проверять.

А на производстве – искать дефекты в металлических отливках или деталях. Так как насчет полезности?

Господин главный инспектор еще раз глянул на улыбающуюся черепушку и согласился:

– Вещь.

Резкий стук поставил окончательную точку в разговоре – он, а еще появившийся на пороге довольный экспедитор.

– Александр Яковлевич, есть следочек!

Несмотря на то что Хитров рынок пользовался у московских обывателей вполне заслуженной славой места, где обитают исключительно воры и мошенники всех мастей, изредка разбавляемые совсем уж выдающимися душегубами, и общепринятым правилом было держаться от всей этой публики подальше… были все-таки в Первопрестольной отдельные личности, игнорирующие подобные предубеждения и спокойно ходившие не то что по краешку криминального района, но и бестрепетно забиравшиеся в самые его мрачные глубины.

Одни – следуя долгу службы, другие – по убеждениям, и что самое удивительное, ни первых, ни вторых никто не трогал.