Магнатъ

Ведь женишься же ты когда-нибудь?

Перехватив ехидную усмешку друга, Александр ответил точно такой же:

– Да, и меня не минует чаша сия. Гм, когда-нибудь.

Вощеная упаковка жалобно затрещала под напором сильных пальцев, раскрываясь. Некоторое время мужчины молчали: один перебирал самые невероятные и фантастические идеи на тему того, куда же все-таки мог запропаститься курьер, а второй методично знакомился с отчетами по сестрорецкому производству. Перед тем как взять в руки третий, самый тонкий пакет, князь мимоходом заметил, продолжая прервавшийся разговор:

– Вдобавок, перехвати Глеба наши возможные конкуренты, то рано или поздно он бы «пошел на сотрудничество» и привел их в условленное место.

За, хм, «остальными ценными бумагами». Разве не ты сам вдалбливал в головы ребят порядок действий при разных происшествиях?

Повертел в руках пакет и заинтересованно примерился к его уголку лопаточкой-пером – что-то там ему написал профессор Пильчиков?

Хрртресь!

На стол выскользнули три больших листа из непонятного матово-черного материала, вроде фотопластинок.

Помяв плотную бумагу пакета, Александр еще немного потряс упаковкой и подхватил вылетевший из глубин конверт. Незапечатанный, что весьма положительно сказалось на его целостности и сохранности.

– Хм!

Таким удивленным своего друга Григорий не видел уже давно. Было даже забавно наблюдать, как он, быстро прочитав послание, подхватил три вроде как засвеченных фотопластинки, недоверчиво поглядел на них (вернее, сквозь них), слегка встряхнул и что-то буркнул себе под нос. А затем крутнулся на своем кресле и дернул тяжелую бархатную шторку, разделявшую прохладу кабинета и уличную августовскую жару.

Подставил фотопластинки под слепяще-белые лучи солнца…

– М-да, похоже, что господин Рентген пролетает. И как теперь это будут называть?

– В смысле, командир? Кто летает?

– Иди сюда. Смотри.

– Ох, м-мать твою!!!

Первый же лист, поставленный на пути перед окном, оказал на отставного унтера пограничной стражи просто-таки незабываемое впечатление – такое, что, слегка вздрогнув, Григорий одним махом наложил на себя крестное знамение.

Для пущей надежности – сразу три раза подряд. Да и то сказать: мало бы кто остался равнодушным, увидев так близко к себе фотографию почти прозрачного черепа на угольно-черном фоне. Вдобавок у него была приоткрыта челюсть – так, будто черепок примерялся, как бы ему сподручней вырваться с тонкой пластинки и жадно цапнуть живое лицо своими крупными зубами. А вот князь этой страховидиной явно любовался – поворачивал так и этак, подносил поближе к глазам, выискивая какие-то мелкие детали.