Мальчики да девочки

понимает ли она, какая честь быть музой Блока, или она привыкла быть музой?..

– Взгляни на Ахматову, она держится так, будто это она вдова Блока, – прошептала Лиля. Ахматова не вызывала у Лили восхищения, ей хотелось восхищаться поэтами, но никак не поэтессами, к тому же Мэтр был бывший муж Ахматовой, и она воспринимала ее как соперницу, как, впрочем, и вообще всех женщин.

Ася, почти ослепшая от слез, посмотрела сквозь нее невидящими глазами, – ей казалось, что они хоронили поэзию, и как можно говорить сейчас о таком неважном, суетном...

Странная история произошла на выходе с кладбища: в воротах Лиля почти столкнулась с Ахматовой.

– Смотри, какая она – нельзя пройти мимо, не залюбовавшись ею... – прошептала Ася. – Говорят, что ее бабушка была княжна Ахматова...

– Князей Ахматовых в России не было, – фыркнула Лиля.

– Это одна из его любовниц... – показав на Лилю, сказал кто-то рядом, услужливо наклонившись к Ахматовой, и Ахматова взглянула на нее величественно, как королева на молочницу, словно не удостаивая любовницу своего бывшего мужа даже мимолетного любопытства. Ахматова была тонкая, черная, держалась как вдова и знаменитость, а Лиля была девочка с придуманным романом с ее бывшим мужем и никто.

«Я не любовница», – хотела сказать Лиля, и вдруг подняла голову, и, не посторонившись, метнула в нее бешеный взгляд, и та опустила глаза первой.

– Какая беда, – шептала ничего не заметившая Ася. – Я чувствую, что-то еще случится, беда никогда не приходит одна...

* * *Как может все измениться в одно мгновение! Только что был свет, и вдруг мрак, тьма!..

Даже известие о смерти Ильи Марковича в Белой Церкви тоже была жизнь, а теперь всё, как будто из украшенной по-новогоднему комнаты вынесли блестящую елку и потушили свет...

Стихи, литературные четверги, жизнь, голодная, но прекрасная, наполненная любовью, романами и легкомысленными обсуждениями, кто в кого влюблен, – все закончилось. Закрыли занавес, прекрасное представление завершилось, декорации разбирают, актеры смывают грим...

– Это конец, – обнимая Лилю, плакала Ася. – Мы все жили в карточном домике, кто-то подул на него, и он упал... Я знаю, что это конец, больше никогда, никогда ничего не будет...

– Нет, не все, нет, не конец, – обнимая Асю, плакала Лиля. – Я знаю, что это не конец, все еще будет...

Произошло непонятное, невозможное – арестовали Мэтра. Девушки пришли, как обычно, в Дом искусств и застали там панику, растерянность, недоумение: к Мэтру приехали ночью, забрали, отвезли в тюрьму. За что, почему?.. Никаких сведений не было – говорили только, что у Мэтра при аресте в руках была «Илиада», с ней же его привезли в Чека, а потом «Илиаду» отобрали. От этого было еще страшней, – ПОЧЕМУ отобрали «Илиаду», разве это нельзя?..