Мальчики да девочки

"

"Творческая интеллигенция Петрограда была расколота на два враждебных лагеря: тех, кто яростно ненавидел советскую власть и отвергал любое с ней взаимодействие, и тех, кто выступал за помощь новому режиму в культурных задачах в приемлемой для себя форме сотрудничества – работа в издательстве «Всемирная литература», в Доме искусств, преподавание... Мэтр – сотрудничал. Никто в Доме искусств не понимал, что Мэтр мог сделать власти, не за стихи же его арестовали, а кроме литературы Мэтр ничем не занимался... Студийцы испытывали изумление, смешанное со страхом, – ведь если могли так поступить с Мэтром, Поэтом (а поэт выше всех остальных людей, утверждал Мэтр), то это может произойти с каждым из них. В квартире на Надеждинской все замерло, и даже крик Фаины сменился громким театральным шепотом... Вот оно как оказалось: можно было смеяться над советской властью, как Леничка, не замечать власть, как Ася с Лилей, доброжелательно улыбаться власти, как Мирон Давидович, – и это были ИМИ ЗАДАННЫЕ отношения с властью, сводящиеся к «я тебя не трогаю, и ты меня не трогай», – но неужели власть в любой момент может САМА вступить с ними в отношения, какие захочет – ПРИЕХАТЬ НОЧЬЮ, ЗАБРАТЬ, ОТВЕЗТИ В ТЮРЬМУ, ЗА ЧТО?.. Фаина нервничала и, кажется, впервые сама точно не знала, чего хочет и как кому скомандовать. Не хотела выпускать девочек из дома, – кто знает, где эти дурочки будут болтаться и о чем болтать; не хотела, чтобы они были дома, – придут за ними, а их дома нет... и каждый час ей по-разному казалось для них безопасней.

– Плохо дело... – мрачно говорила Фаина каждый раз, сталкиваясь с Мироном Давидовичем на кухне или в гостиной, сколько раз встречала его в доме, столько раз и повторяла: – Плохо дело...

– Да, хорошего мало, – всякий раз подтверждал Мирон Давидович.

Как ни странно, самые серьезные последствия арест Мэтра имел для Дины, единственной в семье, которую это событие не касалось так близко, не потрясло и даже не особенно тронуло. И как все люди не знают, какие события, не имеющие к ним прямого отношения, определяют их жизнь, так и она никогда не узнала, что арест Мэтра, который совершенно точно был событием из ряда ЧУЖИХ судеб, стал событием ЕЕ судьбы...

Павел Певцов, как человек разумный, в полной мере обладающий инстинктом самосохранения, принял решение подождать с предложением Дине Левинсон руки и сердца. Не отменить, а просто подождать. Ведь по делу Мэтра могли взять всех вокруг, как сетью замести стайку рыбешек. Могли взять, а могли не взять, – необходимо посмотреть, как все обернется. Это нисколько не было предательством – Павел Певцов никогда не позволил бы себе совершить прямое предательство.